Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

«Начните со скромности, – сказал отец Александр. – Промолчите, когда хочется оставить за собой последнее слово. Не настаивайте на своей правоте. Давайте больше высказываться другим…»

В приходе отца Александра было много евреев, и сам он был евреем. Поэтому в разговорах с прихожанами не могли не вставать некоторые «специальные» вопросы, например, об избранности еврейского народа, его отмеченности Богом Израиля. «Избранность евреев, – отвечал отец Александр, – избранность народа, призванного Богом, прежде всего предполагает не какие-то льготы или права, а повышенную ответственность перед теми призывами, с которыми Бог обратился к ним, перед теми нравственными задачами, которые Бог поставил перед еврейским народом. И Библия полна упрёков Творца в адрес избранного народа, что он всё время отпадает от тех нравственных высот, ради осуществления которых и был создан, всё время предаёт своего Создателя. Неправильно говорить, – продолжал отец Александр, – что существует только один избранный народ, это не так. Греки, например, тоже были избраны Богом, чтобы донести людям весть о совершенной красоте, точно так же, как израильские пророки доносили весть о совершенном Боге и его духовных требованиях к человеку…»

Людмила Улицкая

Отец Александр Мень помогал связывать порванные нити, восстанавливать связи с тем христианством, которое проповедано было на берегах Киннерета, а не в роскошью совращённых храмах Византии. Улыбаясь примиряющей улыбкой, замечал, что «если б не огромное церковное богатство, не было бы ни готической архитектуры, ни итальянского Возрождения, что именно церковные богатства во все века питали культуру». Но ничто меня не убеждало: только церковь святого Франциска, Серафима Саровского и «нестяжателей» имеет право на существование, всё прочее – мамоне… А отец Александр, весёлый бессребреник, белозубо улыбался: «Да ты экстремистка!»

Владимир Файнберг

После службы приехали в церковь телевизионщики, установили в храме свою аппаратуру, чтобы взять интервью у отца Александра. Кроме уборщиц и регента Сони Руковой, там больше никого не было. Получив ответы на заранее придуманные вопросы, телегруппа уже начала было сматывать свои провода. Но внезапно каждый из этих людей почувствовал, что у них возникли свои, не надуманные вопросы. Завязалась доверительная, неформальная беседа. Один из телевизионщиков спросил: «Как вы относитесь к коммунизму?» «Коммунизм – это теория, а христианство – практика, – ответил отец Александр, – и они находятся в противоположных направлениях».

Соня хорошо запомнила ответ и на другой вопрос: «А как вы относитесь к лозунгу французской революции – “Свобода, Равенство и Братство”?» «Сами по себе эти слова ничего не означают. Равенство? Кого и перед кем? И вообще, весь мир устроен по принципу иерархии. Поэтому равенство – это абсурд. Оно возможно только перед Законом. Свобода? Тогда от чего и кого? В принципе, это слово означает просто анархию. Мы это проходили… Братство? Для этого нужен, как минимум, общий Отец».