Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Когда ему говорили об унылой, серой толпе в транспорте, о невыносимо унылых лицах в переполненных вагонах, спрашивая, как тут быть, отец Александр восклицал: «Возлюбить их всем сердцем своим!» И добавлял, что в тот день, когда у человека, идущего в булочную за хлебом, в душе будет звучать гимн Творцу, действительность, окружающая его, перестанет быть серой. При этом в отце Александре не было и тени наивного оптимизма – взгляд на вещи у него был абсолютно трезвый. Он говорил мне на исповеди, что нельзя этот мир принимать безоглядно, нельзя и полностью отбрасывать. И дал формулу: «Принимать отрицая и отрицать принимая».

Олег Степурко

Отец Александр Мень ещё в семидесятые годы говорил, что «мы не можем отменить коммунистическую диктатуру, но мы можем изменить общество на капиллярном уровне. Если в разных сферах жизни появится много христиан, то страна изменится».

Однажды священник Владимир В. написал отцу Александру скандальное письмо, вызвавшее жуткое недоумение у всех прихожан. И отец Александр неожиданно сказал о нём следующее: «Есть два стиля поведения священников. Первый: после рукоположения человек меняется и начинает говорить на птичьем языке: “Спаси, Господи”, “Ангела-хранителя в дорогу”, церковные прибаутки, байки. Начинается театральное действие. Другие священники, наоборот, этого не делают». Он рассказал, что когда о. Антония (Блума) хиротонисали в епископа, он пригласил своих друзей и сказал: «Как я тебе был Тоня – зови меня Тоня, был для тебя Антон – зови меня Антон. Всё, никаких “владык”». Так оставался до самой смерти со своими друзьями, как в детстве звали. «А эти, – говорит отец Александр, – наоборот. Сразу переходят на птичий язык: “Благослови, батюшка”, “спаси, Господи”».

Андрей Тавров (Суздальцев)

Отец Александр часто говорил: «Христианство – это не тёплая печка, к которой так хорошо прислониться, а подвижничество и труд».

К кладбищам отец Александр относился оптимистически. Когда я привёл дочь, чтобы познакомить с ним, все места и лавочки вокруг церкви были заняты, и для того, чтобы как-то поговорить с ней наедине, он отправился к могилам, расположенным в церковной ограде, – небольшому кладбищу. Предупреждая возможный испуг дочери, он сказал, улыбаясь: «Здесь хорошо. Здесь всё – правда. Все погоны и чины остались позади. Здесь всё как оно есть». И снова улыбка.

Владимир Файнберг

Как-то перед общей исповедью, увидев перед собой группу молодых прихожанок с нарочито постными выражениями на лицах, повязанные косыночками головы, отец Александр сказал: «Оделись ну как старухи! А раньше люди, если шли в церковь, лучшую одежду свою надевали!»

Отец Александр сказал: «Ну почему не смотрят на Того, Кто смотрит на нас отовсюду?»

Владимир Френкель

Я хорошо помню, как отец Александр говорил, что «в любом явлении можно считать его сущностью то, без чего этого явления не было бы. Так вот, христианство может обойтись и без колоколов, и без крестов, даже без храмов. Единственное, без чего христианства быть не может, – это Христос. Значит, Христос и есть сущность христианства».^[112]

Андрей Черняк