Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

– Александр Владимирович, вся кора земная – кости умерших поколений людей, где же возможно быть воскресению мёртвых?

– Наша планета в галактике – как муха над Европой. — И улыбнулся: – Бог место найдёт, вы не волнуйтесь!

Незадолго до моего крещения:

– Александр Владимирович, хочу вас попросить быть моим духовным отцом.

– Я очень загружен. Боюсь, у меня будет мало времени для вас Устроит вас это? Пойдите к другому священнику.

– Да нет! Не это меня смущает.

– А что?

– Вы добрый, а мне нужен строгий, чтоб спуску не давал, чтоб я не жалела себя, не потакала себе, меня нужно в ежовых рукавицах держать!

– А-а, ну тогда всё в порядке, я вас буду раз в неделю в милицию сдавать.

Светлана Архипова

В день, когда крестили Таню Гамазкову, был трескучий мороз. После литургии мы, все участники этого радостного события, вместе с отцом Александром Менем направились по адресу. Хозяйка сильно задерживалась, и отец с сияющими глазами и своей ослепительной улыбкой, потирая руки, сказал: «Наконец-то сбудется моя мечта – покрестить снегом!»

Но! К радости совершенно замёрзшей Тани, появилась хозяйка, и мечте отца не удалось сбыться.

Валентина Бибикова

Как-то раз, ещё в пору борьбы с диссидентами, мне сказали, что «Голос Америки» передал: Александра Меня, крупнейшего философа мира, «заедают» в нашей стране и вынуждают уехать за рубеж. Сердце ёкнуло, я ринулась в Семхоз. Алик обкапывал клубнику в огороде. «Слышал?» – «Нет, но мне рассказали. Оказывается, я – крупнейший. Приятно! Насчёт “заедания” я как-то не заметил, а насчёт выезда – не выйдет. Меня никто не заставит уехать. Я люблю жить здесь. Да не волнуйся ты, пойдём лучше что-нибудь поедим. Яичницу будешь?»^[113]

Священник Александр Борисов

Мне вспоминается отповедь отца Александра Меня, когда его и ещё целый ряд людей причислили к разряду «инакомыслящих». Он сказал: «Это не мы, это они – “инако-”, а мы – “такомыслящие”!»

Отцу Александру кто-то сказал, что, мол, народ пьянствует, люди много пьют, на что батюшка ответил: «Знаете, если при такой жизни русский народ не пил бы, я бы его уважать перестал».

Александр Вадимов (Цветков)

Однажды мы отправились из Новой Деревни на машине одного из его прихожан в Сергиев Посад. <…> По дороге разговор зашёл о юморе, о смехе – церковен ли он? Отец Александр заметил: «Самый большой юморист – Господь Бог». Помню, что эта реплика вызвала у меня какое-то недоумённое замечание. Но батюшка ответил, что, может быть, со временем я пойму правоту его слов.^[114]

Мария Водинская

Он освещал, просвечивал каждого из нас «особым светом», который был ему дан. Этот свет обнаруживал наши тёмные места и одновременно очищал нас, возвращал нас самим себе, возвращал нас в лоно Божие. Он шутил так: «Я просвечиваю вас и “серые тучки” разгоняю». На лице его в такие моменты появлялась хитрая улыбка, и выражение лица было задорное!

Тут же я не могу не вспомнить его шутливые слова: «У меня соглашение с Богом: я Ему – себя, а Он мне – всё остальное!»^[115]

Ирина Вышеславская

Начиная с 1977 года почти на каждую Пасху я ездила из Киева в Новую Деревню. Отец Александр в шутку называл меня и ещё нескольких своих духовных чад, которые жили в других городах, «моя паства в диаспоре».

Священник Виктор Григоренко

Отец Александр часто приезжал в Хотьково причащать мою прабабушку. На её столетие в 1987-м приехал журналист из газеты «Труд». При этом присутствовал отец Александр. А было это год спустя после того, как в этой газете появилась статья «Крест на совести». Нужно было сделать общее фото, отец Александр сразу понял, что ему не стоит фотографироваться, и говорит: «Давайте я буду держать софит». И он держал софит. Я смотрю на эту фотографию, где нас пять поколений: я, мама, бабушка, прабабушка, кто-то из детей там был, – и вспоминаю отца Александра, который в это время держал софит. А журналист был очень любопытный, всё спрашивал: «Что ж это у вас за родственник такой, какого-то учёного человека напоминает. Он историк?» Мы говорим: «Ну да…» В общем, он так и не понял, что это был отец Александр.