Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

В начале восьмидесятых мы ждали арестов, обыски уже начались. Молились за отца Александра. Тогда-то он и сказал: «Если мы нужны Господу, Он удержит нас и на ниточке».

Отец Александр, прекрасно зная действительное положение вещей, не перегружал обстановку навязчивыми опасениями. Он многого не боялся, потому что видел и знал больше нас. Его появление в любом доме могло быть опасным для хозяев – телефоны наверняка прослушивались. Но у страха глаза велики. И однажды я был весьма смущён тем, что, придя в дом, отец Александр сразу бросился к телефону и в разговоре не скрыл своего имени. Наши опасения он частенько гасил юмором. Помню, как-то сказал (мы шли по дорожке, по той самой, к его дому): «А вы думаете, здесь под каждым кустом майоры Пронины сидят?»

При о. Стефане (прежнем настоятеле) батюшку стали исподволь отстранять от стола. Когда кухней ведала тётя Маруся (Мария Витальевна Тепнина. – Ю.П.), а старостой была Ольга, жительница г. Пушкино, которая выделяла маленькую сумму на кормёжку второго священника, отец Александр имел минимум пищи. А ему и надо минимум. Но вот «ушли» из старост Ольгу, оттеснили от хозяйства тётю Марусю, и отец Александр остался без обеда. Иногда ему предлагали со стола о. Стефана, но чаще он довольствовался сухим пайком, который привозил с собой.

Однажды женщина, готовившая пищу настоятелю, спросила Марию Витальевну: «Есть у отца Александра что-нибудь на обед, а то у меня супу немного осталося?» Новый настоятель о. Иоанн Клименко не восстанавливал элементарной этики, при которой ещё со времён апостолов заведено в Церкви: «Трудящийся достоин пропитания».

Мария Витальевна взяла на себя обязанности стряпухи (ей уже восемьдесят два года). Эта женщина нянчила его ещё в детстве…

Николай Каретников

Отец Александр рассказывал мне, что он имел объяснения с КГБ: эти боялись, как бы он не открыл потихоньку церковную школу, не начал обучать и духовно просвещать детей. «Вот старушки, с ними и должны заниматься, а молодёжь трогать нельзя!» Это давление длилось долгие годы, но остановить отца было невозможно. А ведь он никогда не занимался политикой. Занимался только верой и приводил людей к Господу.

Думаю, он им очень мешал, потому что последние два года получил возможность открыто проповедовать Евангелие в различных аудиториях и на телевидении, – каждое его слово отрицало режим в его онтологической сути. Мешал ещё и потому, что нёс на себе судьбы сотен, быть может, – тысяч людей. Мне известны многие из тех, кого он вытащил из бездны отчаяния.

Елена Кочеткова-Гейт

Когда отца Александра убили, началась охота за его словом. Мой брат Михаил, у которого была любительская видеокамера, делал записи его лекций и бесед. В то время такая камера была редкой и дорогой игрушкой, и люди, снимавшие отца Александра, были наперечёт. Особенно для КГБ. Они пришли к нам очень скоро после убийства отца Александра. Мы не открыли им дверь. Сначала они не говорили, что им нужно. Пришли второй раз. Нас с братом дома не оказалось, а мама их опять не впустила. На этот раз они уже открыто потребовали отдать плёнки с записями отца Александра. Угрожали, через дверь кричали, что они знают, что Миша собирается уезжать в Америку, и не выпустят его, пока он не отдаст им эти плёнки (Миша всё-таки уехал в декабре 1990 года). Последним аргументом была угроза: не хотите с нами говорить по-хорошему, так и пеняйте на себя, если что-нибудь случится с вашим сыном. А вдруг он «случайно» под машину попадёт? Бедная верная и любящая наша мама! Она боялась за Мишу, плакала, но дверь так и не открыла. Плёнки были переправлены за кордон вскоре после убийства батюшки – мы понимали очень хорошо, что их будут искать. Они сочли делом первостепенной важности изъятие и уничтожение видеоплёнок с записями лекций и бесед отца Александра. То, что произошло, говорит не просто о методах работы КГБ, что всем давно известно, но о метафизическом страхе всей Системы перед одним человеком. Размагничены были и все записи отца Александра, сделанные для передач на радио и телевидении.

Они испугались слова отца Александра! Весь великий и могучий Союз нерушимый республик свободных испугался проповеди всего одного верующего христианина! Испугались, когда стали понимать – какой проповеди и какого христианина! Это ли не улика против них самих? Это же очевидное свидетельство, что убийство было заказное, и организатором его было очень высокое и неприятное ведомство. Сколь же весома оказалась Радостная Весть в устах отца Александра, если за неё была назначена такая высокая цена – жизнь человека! Жизнь праведника, благовестника и истинного ученика своего Небесного Учителя.

Зоя Крахмальникова