Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Так или иначе, то обуреваемый паническими мыслями, то впадая в какую-то прострацию, я ехал к отцу за советом. Как только мы уединились в его кабинете, я стал выплёскивать всё, что накипело на душе: сумбурно, взволнованно и, наверное, не слишком вразумительно. Я говорил, говорил – и вдруг осёкся: вместо сумрачно-тревожного отцовского лица на меня глядело лицо ободряющее, чуть ли не весёлое. Это совершенно не вязалось с моими представлениями о размерах свалившейся на меня опасности, от которой не было спасения! А когда я закончил всё на той же траурной ноте, отец вдруг засмеялся и воскликнул: «Ну, мерзавцы! И до тебя добрались!» – причём и в смехе его, и в этом возгласе явственно слышался оттенок какой-то пренебрежительной жалости к тем, кто устроил мне ту злосчастную встречу. «И что же будем делать?» – спросил отец. Я поспешно начал перебирать варианты, которые сам же отверг, и, чувствуя, что всё это не годится, впал было в уныние. А отец, терпеливо выслушав мои сетования, веско сказал: «Спокойно! Не суетись. Смени работу и квартиру – там тебя всегда отыщут и покоя не дадут. На работу устройся либо по совместительству, либо по чужой трудовой книжке, но аккуратно, чтоб никто ничего не заподозрил. В комитете поищут тебя, потеряют след и отстанут».

Поражённый такой реакцией, я вытаращил глаза и с жаром выпалил: «Да как же так? Это ведь самая “мужская” (на тогдашнем молодёжном жаргоне – “могущественная”) организация в мире! Она контролирует в стране всё и всех. Не пройдёт и пары суток, как меня отыщут!» Oтeц был всё так же спокоен. «В этой “самой мужской” организации, – заметил он, – тоже люди работают, а не всемогущие волшебники. И у них есть человеческие слабости, свои заботы и соображения – поважней твоей персоны и дел, высосанных из пальца. Скоро лето, отпуска – не до тебя будет. У них и посерьёзней работы хватает. Махнут на тебя рукой, а разработку по тебе сдадут в архив. Всё устаканится, будь уверен. Говорю как знающий человек».

Действительно, отец уже достаточно пообщался с этой братией, чтобы иметь право делать такие выводы. Но успокоился я не вполне, видно, крепко в моей голове засели мифы о «рождённой революцией» всесильной организации. Я считал, что за мной ведётся постоянная слежка и оперативники только ждут команды, чтобы схватить меня и учинить расправу. Тем не менее советы отца я исполнил в точности. Уволился с обеих работ – основной и по совместительству, съехал на другую квартиру. Хозяева знать меня не знали, чему я был несказанно рад, как и тому, что Москва – гигантский мегаполис, где легко затеряться. Внял я и совету воспользоваться чужой трудовой книжкой. Оформился на работу один знакомый, а я работал вместо него оркестрантом в одном подмосковном ресторане – пригодились юношеские увлечения музыкой.

Я доложил отцу обо всём сделанном. Моё трудоустройство в ресторане он вынужденно одобрил: действительно, таких заведений с музыкой в Москве и окрестностях – пруд пруди, народу там полно, масса командированных – словом, проходной двор. Искать в подобных местах человека, что иголку в стоге сена. Каждому новому совету отца я также следовал неукоснительно. Работая по чужой трудовой книжке, меня знали под фамилией её владельца. Адресами и телефонами не обменивался, тесных контактов и связей не заводил. Одним словом, «ушёл в подполье». Вроде всё складывалось удачно. Но сердце жгли нестерпимая горечь и обида на тех, кто, изображая борьбу с мифическими врагами народа, ломает судьбы людей. Я вынужден был перестать посещать занятия на рабфаке, прервать трудовой стаж – по тем временам немалый урон. Впрочем, разве это большая цена за порядочность, за честь отца и мою, за право быть свободным от обязательств перед системой, если за это иные клали на весы собственную жизнь?!