Творчество и революция – строго по Камю. Постсоветская левая молодёжь в поисках новой культуры и новой идеологии

Нашу страну у нас же украли. Ты хочешь знать, где настоящее гетто? Рядом, чувак, не в Америке где-то. Вся разница только в оттенках кожи, А наши гетто, как ножи, похожи. Здесь тоже рожи прохожим бьют, Здесь тоже, тоже в подъездах ссут, Здесь тоже бандит – уважаем и крут, Здесь пьют, пьют, пьют. Твой стрёмный район, твой подъезд вонючий, На улице мочат кого-то кучей, Дороги разбиты, стены исписаны, В мусоре с писком грызутся крысы… <…>Голимые телки – за пару сотка, В кавказских ларьках – паленая водка… <…> Белые ниггеры в белом гетто.

А вот строки поэта Дмитрия Чёрного, автора текстов леворадикальной рок-группы «Эшелон»:

их легко отличить по взглядам лениво плавающим в жирках дорогих кож животных по цвету лиц мягко розоватому депутатодельцовомуправленческому (а мы зеленеем дыша выхлопами их удовольствий) по белому цвету рам ПВХ вдолбленных в наши дома они крепкокостны статны стейтсовы мы же изящны и в цвет улиц хмуры секьюритины чувствуют себя актуально охраняя услады зарЫвы хозяев таким и объяснять не стоит ваши рокынрольные песенки про любофь заупокойны по переходам нашего метрополитена не время любить ненавидеть это время <…> товарищ смелей чтоб навсегда не смело пошло не смели деньги смелИ капитализм смелИ перемалывай только почве оставь их принцип удобренья ими же раздобрь землюбрей урожай

То же самое видит – и говорит (с учетом индивидуальных стилевых отличий, конечно) – поэт Иван Трофимов, основной автор текстов группы «Запрещенные барабанщики»:

За окном чуть свет начинается бред, А денег нет – и не предвидится. И счастья тоже нет. И сразу ясно и понятно: я попал, я попал. Сразу ясно, кто в кармане ночевал. А вокруг, а вокруг: Кебаб, чебуреки, Хачапури, ачма, Хот-доги, биг-мак, Шашлыки, шаурма. <…> А в брюхе холодильника опять ни черта, Он журчит, паскуда: «Нищета, нищета». И опять телевизор смеется и глумится: «Девочки по вызову! Горячая пицца!» А детишки во дворе жуют какую-то муру, А потом целый день воют: му-му, А потом умирают по одному. Настало время разобраться – почему. («Шаурма»)

Еще жестче – как и полагается «гангста-рэпу» – «Sixtynine»:

Эй, сколько твоих друзей – на игле, В тюрьме или уже в земле? Мы втираемся черным, мы нюхаем клей, Мы день ото дня все циничней и злей… Дешевое пойло, бодун с утра, В тусовке – бляди и фраера, Кок, гера, морфа, гэш, трава, таблетки, Истертые дурочки-малолетки. А сытые гопы рулят «шестисотыми», Их жирные жопы обвешаны сотовыми, Цветные с башенками дома – Для тех, по кому рыдает тюрьма, Они живут в центре, у них – «белая кость», Они оставили нам только безысходность и злость. Это их менты, это их закон, Жизнь – «только для белых», А я, ты и он – В белом гетто.

А с берегов Невы группе «Sixtynine» с издевкой отвечает группа «Зимовье зверей»: