Ты либо прав, либо счастлив. Как переосмыслить свое прошлое и переписать будущее

Мама кидается, обнимает ребенка, утешает, гладит по голове, приговаривая слова любви. Ребенок засыпает. Не будить же – он и так совсем не высыпается. Мама тихо ложится поверх одеяла рядом с сыном и поджимает ноги.

Папа в спальне дочитывает газету и грустно выключает ночник.

Дорогой читатель, как вы думаете, это – игра?

Откуда вы это знаете?

Ну а помимо названия главы?

Согласен, это интуитивно ясно, но имеет смысл четко артикулировать – в игре всегда есть жертва и преследователь.

Кто жертва, кто преследователь в игре в «Динамо»? Здесь понятно. Тот, кого посылают подальше, – всегда жертва, даже если он этого не заслужил.

Кто в игре в «Горшок» – жертва, а кто – преследователь?

Кто обломался, тот и жертва. Но кто именно обломался? Я вас специально ввожу в заблуждение – задаю вопрос, на который нет однозначного ответа.

Сначала вроде жертва – мама, которую цинично бортуют, потом ребенок конкретно огреб, и в итоге, папа с газетой на двухспальной кровати один – жалкое зрелище.

В диаде «мать-ребенок» – мать всегда оказывается жертвой, а ребенок имеет то, что хочет. Так в этой игре закреплено.

В паре «мама-папа» – вроде бы наоборот: папа жертва, а мама преследователь, – но это не совсем так.

В игре в «Горшок» кроме жертвы и преследователя появляется третья фигура – спасатель. Мы получаем треугольник: жертва, преследователь, спасатель.

Ребенок преследует маму, эта игра продолжается какое-то время. В какой-то момент мама жалуется папе – в этот момент папа становится спасателем. Папа бежит к ребенку, спасая маму, но когда он добегает до сына – то становится преследователем, а ребенок – жертвой. Как только мама увидела, своего летящего ребеночка-жертву, «страдающего из-за этого козла», мама сразу стала спасателем. В итоге мама, засыпая, обнимает любимое чадо и мстит козлу за грубость, – одиноко читающий папа становится жертвой, а она – преследователем.

Эта психологическая модель взаимодействия называется треугольником Карпмана. Был такой психолог Стивен Карпман, который подробно исследовал динамику такого треугольника отношений, опубликовал свои выводы в 1968 году и в его честь подобную систему мучительных ротаций назвали «треугольником Карпмана». Что интересно, роли в треугольнике Карпмана все время меняются именно в определенном порядке, на один шаг. Что же заставляет эти роли меняться именно в таком порядке?

Подчеркнем существенный момент – избегание близости происходит здесь с самого начала со стороны обоих родителей. Ребенок изначально хочет близости и общения, удовлетворение этой естественной потребности является необходимым условием нормализации его сна. Однако, оба родителя заняты своими играми (гаджетами, хлопотами, работой). Ребенок ждет, когда к нему подойдут и уложат спать. Ему искренне нужен душевный покой, который он в норме может обрести именно в общении с родителями. Потребность естественная, но ребенка каждый день кидают, поэтому он в ответ без зазрения совести кидает маму, игнорируя ее просьбу. Тогда мама обращается к отцу за помощью, но отец также не настроен давать ребенку свое внимание и общение, которое помогло бы ему заснуть. Вместо человеческой помощи отец пытается решить проблему технически, выкидывает малыша как предмет, который мешает ему поскорее добраться до матери. Теперь матери ребенка жалко, ее чувство обиды трансформируется в вину перед ним, теперь она обижена на отца. Мать бежит спасть ребенка, однако, сейчас у сына уже нет сил на общение. Теперь она отдает ему не общение, а себя. В каком-то смысле он отбивает мать у отца. Это источник его будущего чувства вины перед отцом, однако, в рамках игры он выиграл маму. Однако, ему этот выигрыш тоже даром не пройдет – когда он решит жениться, отбитая мама заявит свои права.

Это место сложное, я сам в нем путаюсь, давайте вместе разбираться.

Пара «мама-ребенок». Мама пробегает мимо него снова и снова, каждый раз она говорит: «Иди в кровать», – или что-то типа того. Ребенок либо говорит: «Ага», – либо вообще ничего не говорит, просто делает, что хочет, и мать ему – не помеха. Как вы думаете, когда мама уже в сотый раз говорит: «Ложись спать!» – что чувствует ребенок?

Ему, конечно, все интереснее играть в паровозик. Тем временем появляется чувство вины. Ведь ребенок отлично понимает, что мама его просит три часа к ряду, что спать все равно придется, а завтра – вставать. Когда часы бьют 12, он понимает, что пора получить по мозгам, что он загнал себя в ловушку.

Что чувствует мама? Обиду. Это понятно. В самом деле, она три часа старается и хоть бы хны.