Ты либо прав, либо счастлив. Как переосмыслить свое прошлое и переписать будущее

В чем значение платы? В чем значение этой категории в алгоритме? Свобода понятно. Ответственность. А плата?

Ты садишься за руль, чтобы доехать до работы, и сбиваешь человека. Ты получаешь права и принимаешь на себя всю ответственность за последствия вождения. Любые. Сбил, не сбил, улетел в кювет, доехал до Хельсинки… Получая права на руки, ты выписываешь чек с открытой суммой. Ценой вождения может быть жизнь сбитого человека, и возможность этого последствия вложена в твои права.

Плата, как и ответственность, выбирается мною заранее. Конечно, принятие платы – во многом бессознательный процесс. Но это все-таки – это мой выбор. А наказание – это то, что со мной делают.

К примеру, наказанием за то, что я паркуюсь в неположенном месте, является штраф. Это понятно. Но может быть такая ситуация, когда я, например, везу жену в роддом, и негде припарковаться. Я оставляю машину в неположенном месте, понимая, что мне, скорее всего, придет штраф – и я восприму это не как наказание – это будет моя плата, за то, чтобы не опоздать. Плата, которую я заведомо согласен понести.

Плата – очень мощный инструмент. Его можно найти в человеческих группах, где смерть – обыденное явление. Профессиональный военный относится к любой ситуации, как к возможности убить или умереть. При этом трудно ходить за хлебом с таким полным чувством платы. Все обряды инициации именно про это. У самураев мальчик получает в руки меч, а перед этим проходит обряд принятия смерти. Заранее принимает всю плату, включая смерть. Когда он становится воином, он уже ничего не боится. Смерть он принял заранее. Согласно мифологии викингов, бой с противником – это дорога в рай. В рай попадает тот, кто погибает с мечом в руках. В столкновении с противником один из них станет героем, а другой – попадет в рай. Нет проигрыша. Таким образом, через разрешение любого варианта, исчезает страх смерти.

В Израиле есть курс обучения для Спецназа. За девять месяцев человека делают способным убивать профессионально, быть бойцом спецподразделения. Представьте себе, чтобы обучить профессионала-физика нужно лет десять (шесть лет университета, плюс аспирантура), а для того чтобы сделать из него убийцу – всего девять месяцев. Курс направлен на очень конкретную реорганизацию личности – регулируются отношения с виной, с обидой, со смертью.

Например, пощечину получить обидно для вас, да? А для всех ли? Там подходят и при всех бьют по лицу. Или ногами избивают одного все по кругу, через этот круг должен пройти каждый. В какой-то момент начинаешь относиться к боли, как к погоде. Ты перестаешь ожидать, что боль сама закончится, или тебя защитит сильный дядя и все будет хорошо. В какой-то момент боль становится в порядке вещей, как, скажем, дождь. Ты идешь по улице и видишь дома, а солнце или дождь на небе – это не так важно. По мере того, как ты перестаешь реагировать на боль, все вокруг обретает свои размеры и пропорции.

Плата – очень важная категория, которая придает системе силу, непоколебимость, внутреннюю упругость.

Есть понятие «безупречность». У вас были ситуации в жизни, когда складывалось ощущение, что вы сделали все, что могли? Что сделали так, как надо?

Это – не предмет гордости. Это единственно возможный способ жить в контакте с собой. Например, я ем что-то вкусное. Съесть меньше или больше – глупо. Если я в контакте с собой, то съем столько, сколько надо.

Доступ к этой мере – это некий внутренний механизм, который есть у всех. Надо только поймать это ощущение. Китайские мастера-лучники пускали стрелу в мишень и уходили, не дожидаясь пока она долетит. Лучник знал, что он сделал все, что мог.

Разница между дилетантом и профессионалом – доступ к этому внутреннему механизму. Вы волнуетесь, если не умеете быть безупречными. Вы в детстве делали куличики, даже на конкурс их не отсылали, сами знали, хорошо ли вы сделали. Знание уже внутри нас. Нужно снова получить доступ к этому ресурсу.

С принятием платы связана для меня категория смирения. Расскажу одну из ключевых историй в моей жизни. История не моя, слава Богу, но она стала для меня важнейшим ориентиром. Это случай из моей практики, который оставил неизгладимый след на моем личном и профессиональном пути, повлиял на мировоззрение, возможно, скорректировал мою систему ценностей.

Это случилось лет 25 назад. Мне было уже за 30, а ей – 22. Я плохо помню, какая проблема привела ее ко мне, кажется, что-то связанное с отцом ребенка… А ее жизненная история легла мне на душу, как гравировка на металл.