У русских за пазухой

четверо мужчин сидят за столом, один из них я. Человек напротив хочет зарядить телефон, вежливо спрашивает соседа, который уже занял розетку:

– Можно зарядить телефон? У меня осталось пять процентов зарядки.

Я сижу напротив, подслушиваю, занимаюсь русским языком.

Сосед отвечает:

– Ах, простите, у меня три процента.

Тот загрустил.

Тут я, скрывая всю свою радость, тихо, но смело говорю:

– А у меня двенадцать процентов, можете тут зарядить.

И оба мужчины напротив улыбнулись, что-то пошутили про проценты (я не понял про что, был слишком в восторге, что участвую в обществе), и тот передал мне зарядку. Я ее поставил в розетку. Он мне кивнул, я ему покерфейсно кивнул в ответ и вернулся к своим делам, даже не визжа от восторга.

Это было молниеносное прикосновение, не имеющее большого значения, но… Я помню времена, когда это было просто невозможно. И мне приходилось тупо смотреть и не помогать просто потому, что слов не хватало. Тогда я мог лишь положить ладони и кончик носа на это холодное стекло и смотреть, и жалеть, что я не могу участвовать.

Ах, это адское отлучение. Так хочу навсегда убрать это стекло между мной и русскими. Я убрал много таких стен, но много еще осталось. Ни вы, ни я их там поставили. Они просто по умолчанию есть, пока не найдешь социокультурнолингвистический молоток и не начнешь разбивать их все (и все осколки потом убирать).

Ну вот… Идея такая…

Кирпич

– Крэйг, там есть кирпич?

Смотрю на дорогу. Кирпича нет.

– Нет, детка, езжай.

Алисин спайдер-сенс активируется. Она смотрит на движение впереди, позади бибикают, Алиса не может отвлекаться, чтобы поискать кирпичи.

Но подозревает…

– Точно нет кирпича?

Удивляюсь, но понимаю, что Алиса хочет защитить свой «Мини Купер». На автомобиле есть британский флаг, его я тоже должен защищать. Смотрю тщательно на дорогу. Кирпича нет. Все чисто. Дорожные службы нормально делают свою работу.

– Нету кирпича, детка. Обещаю.

Слово «обещаю» пробудило понимание у Алисиного мозга. Сколько раз она мне говорила, что надо говорить «клянусь честью!», потому что обещаешь «что-то делать»! Тут явно что-то похожее. Она повернула налево, поехала в переулок, остановила машину.

– Дорогая, – говорю я, – там правда не было кирпича.

– Ты знаешь, что такое кирпич? – спросила она.

– Конечно, мы это учили на первых занятиях, – с гордой улыбкой ответил я. – Это такая красная штука, как сказать… единица стены!

Алиса тут же дала дополнительный мини-курс русского языка.

– А-а-а-а-a, – говорю, – понял, спасибо!

– Ну, а там был кирпич-то?

– Слушай, не знаю, я же дорогу сканировал!

Там был, между прочим. На всякий случай, это все про дорожный знак.

Такие случаи бывают редко. Обычно, когда такое переносящее другой смысл слово появляется, можно по контексту угадать. Например, если ты на встрече по переводу рекламных материалов, то понятно, что не стоит выходить из кабинета и приносить лосось, если тебе сказали: «Крэйг, нам нужна рыба». Лучше спросить: «А нафига нам рыба?» или еще лучше: «Что значит рыба в этом контексте?»

Но в других ситуациях, как с кирпичом, неверный вывод может показаться логичным. Однажды я человеку принес столовую ложку, когда он хотел обуться. Он смотрел на ложку и на меня с удивлением и выражением глаз «тыиздеваешьсячтоли?». И я на него тоже с удивлением, с выражением глаз «нучо?». Не мог я понять, почему же не берет.

– Сам ложку попросил, – объяснил я. Но яснее ему не стало.

Это причина, почему я перестал переводить новые русские слова, а нашел другой способ понимать и запоминать их. А то надоело, что я все время говорил «сохраняю время», «сильный чай», «в последнем году». Вместо перевода я научился интегрировать русские слова в свое тело. Учить их образно-поэтически. Когда мои ученики умоляют дать перевод, чтобы они поняли, я отвечаю, что если они легко получат перевод, то никогда по-настоящему не поймут.

Обычно я угадываю русские метафоры. Нужно несколько секунд, чтобы я врубился. Но не всегда. «Зуб дам» я не понимал долго, потому что представлял, как человек рукой вытягивает зуб из своей челюсти… Для меня… No thank you, I’m quite alright without your tooth. А шутливо отвечать: «Спасибо, но зуб уже имею», – тоже не помогало.

Но другие, как «медвежья услуга», было легко понять и приятно представлять. Я очень люблю эти милые картинки, которые разбросаны по русскому языку, как изюминки в кексике. Прямо вижу, как медведь сидит, старается лепить пельмени, но они приклеиваются к его лапам и меху, он их раздавливает. Вот – медвежья услуга.

Поэтому, кстати, я считаю, что не надо много слов брать в русский из английского. А то смоются эти картины, исчезнут. Будут вместо ярких картинок иностранные слова, этимологии которых никто не знает и не понимает. Поэтому мне грустно, когда вижу в кафе «смузи» вместо «смяжок» или «сбюшка» (от слова «смягчать», «сбивать»), или подобное слово. But that’s a story for another time.

Дальше еще одна мысль, но я не претендую на то, что это научный факт. Боюсь реакции «Не трожь слова наши!».