У русских за пазухой

Она приняла вопрос с удивлением.

– Ну да… Там же написано «Паста».

Я прочитал 5 квадратных букв. Там действительно было написано ПАСТА.

Она увидела мое изумление и добавила:

– Вот помидорчик.

Мое изумление удвоилось.

– Извините, но что значит помидорчик, пожалуйста? – спросил я.

– Это маленький помидор.

– Спасибо. Извините, но что значит помидор?

Пальцем она показала на радостный помидор с белыми зубами в сомбреро.

– Помидор, – произносила она медленно для слабопонимающих.

И тут я все понял!

– Tomato! Там есть соус, да?

– Ну, скорее паста, чем соус.

«Отлично, – подумал я. – Паста в томатном соусе. Вкусно!»

– Я это возьму, пожалуйста.

– Хорошо! – сказала она с интонацией «о, слава богу». – Что-нибудь еще?

– Да! Пожалуйста, дайте мне Маасдам.

– Конечно. Сколько?

Ну, дальше вы сами.

Я заплатил и побежал домой в предвкушении спагетти в томатном соусе с сыром-ном-ном-ням!

Банку пришлось открывать ножом и матерными словами, но, когда я ее дооткрыл, слов не было. Я сунул в банку ложку в поиске хотя бы одного углевода, но нет. Ни соуса, ни спагетти, ни фузилли. Только tomato paste. Быстрый взгляд в словарик помог мне понять:

Pasta – макароны

Паста – Paste

Это было после двух лет учебы и десяти тысяч фунтов. Да-да. Дома у нас были пятерки по русскому, а в самой России у нас был голод.

Дом книги

«Дом Книги» – одно из первых мест, которое я посетил в 2003 году. Нам рассказали про него на уроках в Эксетере. Наши преподаватели вспоминали и говорили про него с нежным тоном и с нежно-розовыми от умиления щеками.

Помню, как мы обсуждали перевод: House of the Book? Home of the Book? Book House? Where books live?? В итоге решили не париться! Просто Dom Knigi.

Магазин реально особенный. Что-то в нем есть, что-то в нем живет. Дух.

Я там купил первую книгу на русском, которую прочел до конца. Тинейджерскую такую. Тупую, но… Я ее понимал! Это была первая книга, которую я смог прочитать без словаря. Она у меня до сих пор есть… Первые пять страниц покрыты переводами новых слов типа «пиджак» и «рудник». А после пятой страницы переводов нет. Мне надоело, и я начал угадывать слова.

Так я узнал слово «нахмуриться». Все персонажи нахмуривались постоянно, долго я не понимал, что это за нахмуры. И вдруг случилось озарение, и я понял. Это был большой и важный момент.

Я книгу не только понимал, но еще и получил удовольствие от чтения! До нее не было такого (зря я читал «Известия»…). А радость – залог успеха в изучении языка.

Та книга дала мне уверенность и осознание, что я действительно смогу читать на русском. После третьей книги в серии я еще взял «Морфий» Булгакова. Тоже в «Доме Книги». Первая классика, которую я и понимал, и прочитал до конца. Тоже с удовольствием.

Без этих книг я бы медленнее и хуже выучил русский. «Дом Книги» (или Дух, проживающий в нем) как будто мне протянул эти книги. Именно те, которые мне нужны были. Он осветил их, когда я проходил, чтобы я взял, типа: «Молодой человек, попробуйте вот эту книжку. Понравится».

И она понравилась ❤

Это как метафора того, что русские, Петербург и Россия сделали для меня. Когда я первый раз приехал, то был совсем-совсем иностранцем, без русских друзей, без знакомых, никого не знал, книги не читал. Тяжело было познакомиться с местными, установить хороший контакт с людьми и с городом. Но город и люди протянули мне руку, позволили познакомиться и подружиться. Русское гостеприимство и открытость – это не миф. Я – живое тому доказательство!

Выйду ночью в поле с бревном

Раньше я не слушал русских, когда они предлагали мне свою точку зрения…

На этой картинке изображено мое старое представление о хорошем и эффективном спорте.

Я действительно думал, что надо так делать. Что это хорошо для здоровья и что так можно доказать свою крутость. Он же сильный, он же побеждает, значит, такой подход работает. Ну так же… Нет?

Помните этот совсем честный и правдоподобный фильм «Рокки 4»? В нем есть целых два монтажа, в которых Рокки тренируется зимой в глубокой Сибири рядом с Москвой. Очень правдоподобно. Недружливые советские власти ему не дали спортзал, и Рокки приходится заниматься на улице в мороз под хмурым взором КГБ. Рокки выходит ночью в поле с конем, бегает в снегу, все по чесноку, через реку, как норка, прыгает, но его носки сделаны в Америке, и они не промокают, защищают его хорошо от мороза.

Тем временем Иван Драго спокойно бегает легким галопом в теплом футуристическом зале рядом со Спасом на Крови в самом центре Москвы. Он принимает допинг и жену свою игнорирует. Нeкультypный сoвeтский блондин. Рокки, meanwhile, поднимается на Килиманджаро на Кавказе и кричит: «Драго-о-о!» Он готов.

Потом, получив 300 смертельных ударов в нос, Рокки побеждает и получает аплодисменты от всего советского народа. Драго признает его лучшим символом свободы на свете, Горбачев тихо хлопает в ладоши как морские котики и в приступе америкайфа шепчет: «Я влюблен в тебя, Америка, влюблен», – и все lived happily ever after.

Извините, я увлекся немного Сейчас объясню, к чему я.