У русских за пазухой

В ответ я стал прикован к полу, но он махает руку типа «заходи» и еще говорит: «Заходи!» Повелительное наклонение, несовершенный вид, это вежливая форма. Значит, не зол, что я испортил его день. Я с опасением отковляюсь от пола и захожу в его дом.

Он видит, что я весь в опасении. Перестает говорить, делает вдох-выдох и потом вопросительную улыбку:

– Давайте заново?..

Я хочу дать занову и киваю. Он мне руку протягивает. Я с опасанием беру. Он демонстративно встряхивает мне руку, с душой и силой, слегка задевая мою трапециевидную связку.

Но это не его вина, это совпадение энтузиазма и старой травмы. Он мне день не испортил.

Дальше он снова начинает говорить много со словами «не» и «нет». Что-то про руки, пирог и парад.

Я показываю киваньем, что по умолчанию согласен, что нельзя стоять в параде и руку жать через пирог. Даже мне понятно, что так нельзя. Он улыбает довольную улыбку и говорит: «Вэлком!», – и это я понимаю, ура. Тоже улыбку устрою и захожу дальше в комнату.

Его улыбка исчезнет, и его глаза прикованы к моим ногам.

Снова односторонний разговор со словами «нет» и «не».

Я снова испортил его день.

Конец.

Спасибо, что еще читаете книгу и не выбросили ее в окно!

В этом рассказе много ломаного русского, как вы, наверное, заметили. Я сделал это специально (ну, некоторые моменты и не специально сделал). Хотел передать ощущения человека, который недавно переехал в Россию и плохо понимает все, что происходит. Это некое ментальное состояние, которое случается, когда вокруг есть когнитивный диссонанс и резонанс вперемешку, и в результате мозг всмятку.

Я помню некое ощущение туманного отчуждения. Не уверен, что мог бы передать это с правильным русским, поэтому вот такой не-грамматический бардак.

Много лет, когда у вас жил, я чувствовал себя совсем чужим и боялся, что у меня не получится приблизиться к русским. Многие протянули мне руку, но, когда я старался ее взять, моя рука проходила сквозь, как будто я призрак.

Переломный момент (или, точнее, починический момент) случился, когда я начал отказываться от некоторых частей своего «устава». То есть перестал вести себя, как должен себя вести англичанин, и, что важнее, начал принимать русские нормы.

Долгие годы я отказывался это делать и как банный лист прилепился к нормам своего народа. Страшно вести себя «неправильно».

Меня воспитали так, наказывали, когда неправильно себя вел, и награждали, когда хорошо.

Даже маленькие изменения устава страшно сделать, когда боишься получить подзатыльник за это. Или не получить награждение (приглашение в дружбу, например).

Перестал рассыпаться в благодарностях.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Тут я обычно начинал спорить:

– Но вы же согласились помочь, я должен спасибо сказать, так что спасибо.

Это либо раздражало того русского, который согласился мне помочь, либо оставляло у него неприятное ощущение. Похожих случаев море было. И я не понимал, и русские не понимали.

Наконец я набирался достаточно смелости, чтобы вести себя как русские. Перестал по три раза извиняться перед разговором с незнакомым человеком, например. Это тяжело, и я до сих пор порой говорю: «Извините, пожалуйста, прощу прощения, что беспокою, позвольте, пожалуйста, задать вопрос, если нет, понимаю, извините, что вас побескоил».

Грамматоломка

Русская грамматика… слезы с неба падают.

Совершенный вид и несовершенный вид. Это все еще моя главная проблема в русском. Учил, учил, не совсем доучил. В голове есть туманные воспоминания о том, что отрицание требует несовершенного вида… Но иногда не требует… Что-то про процесс: «Ваня долго строил дом, Саня построил дом, Даня не достроил… или не достраивал?» Даня – не Чебурашка, а лошара. И я тоже. Не знаю, это знание ж.