Убейте собаку! Или Первая правдивая книга о сценариях

Кстати: Мои друзья слышали, как я насмехался над «Геоштормом» (#Гуйо-штормом), и, хотя в конечном продукте, безусловно, есть спорные моменты, я научился у Скотта Розенберга никогда не критиковать «своих». Это как омерта[50], круговая порука. Независимо от того, насколько плохим кажется готовый фильм или сериал в ваших глазах, вы никогда не должны публично поносить проект, на котором стоит ваше имя. Снять фильм, не говоря уже о том, чтобы выпустить его в прокат, безумно сложно, и независимо от того, получится ли он в итоге потрясающим или ужасным, всегда нужно гордиться тем, что удалось совершить такой редкий подвиг.

Но я честно отношусь к своей работе и знаю цену сделанному. Я знаю, когда написал что-то хорошо, а когда – нет, или то, что я написал хорошо, в итоге оказалось ужасным к тому времени, как попало на экран. Но вы никогда не услышите от меня, что написанное мной (что угодно) лучше, чем что-то написанное кем-то другим, даже если я считаю, что так оно и есть. Хотя любое искусство субъективно, публично заявлять, например, что какой-то написанный мной сценарий «почти идеален» и лучше, чем, скажем, фильм «Мементо», в лучшем случае нелепое, а в худшем – высокомерное заблуждение… мяу.

Вернемся к моему процессу работы над сценарием об ограблении. Через шесть месяцев после получения тех заметок от Джона я вернулся к работе и полностью переписал первую страницу. И тут произошло нечто волшебное. Это сработало.

Повествование было со мной так долго и я так сильно к нему привязался, что написал все предыдущие черновики для крошечного маленького кинотеатра в моей голове. Позвольте внести ясность: вы всегда должны писать ту историю, которую хотите рассказать, сценарий фильма, который хотите увидеть, но постарайтесь не утонуть в своей страсти. Причина, по которой я не заметил столь очевидного недостатка в моей работе, заключалась в том, что я писал эту вещь как фанат часов, а не как профессиональный сценарист. Я был увлечен часами, а не людьми.

Когда я вернулся к работе, то действовал как профессиональный сценарист и сосредоточился на том, почему Джону оказался неинтересен мой персонаж Дейн.

Несмотря на то что к тому моменту я уже десятилетия проработал профессиональным сценаристом, я понял, что написал «действительно классного» персонажа, но забыл, что дело не в героях, которых мы создаем… а в их отношениях друг с другом, которые и делают историю захватывающей. По мере того как я начинал погружаться в отношения Дейна с другими участниками повествования, они становились все лучше, и в конце концов я понял, что пишу об отцах и сыновьях. Хотя в моей истории были отец и сын, я слишком сосредоточился на ярких блестящих штучках, чтобы увидеть, что находится внутри сюжета. Как только я сместил внимание, все изменилось. Я переписал сцены, фокусируясь на отношениях, а не на поверхностных вещах. Вместо сцены, где Дейн круто общается с другим персонажем, я написал сцену, где два человека разговаривают друг с другом, и то, как они это делают, основано на том, кто они такие, и на истории их отношений. Предыстории, всего, что произошло в мире до первой страницы, (я называю это «событиями нулевого акта») может не быть в сценарии.

Новое переписывание шло полным ходом, а такое случается нечасто. По моему опыту, в каждом проекте, на написание которого уходит, скажем, шесть месяцев вашей жизни – от наброска до финального нажатия FADE OUT, – допустимо рассчитывать на четыре-пять дней по-настоящему отличного письма, когда вы находитесь в состоянии потока и все идет своим чередом. Четыре дня из шести месяцев – это уже победа.

Когда я вернулся к сценарию про ограбление, то закончил его переписывать примерно за три недели, проведя в состоянии потока добрых семь или восемь дней.

Я скромно попросил Джона прочитать новый черновик. Он с радостью согласился. Ждать его замечаний было мучительно. Я пытался работать над другими проектами, но постоянно проверял почтовый ящик в ожидании его письма. В конце концов оно пришло.

Он благословил сценарий. У меня получилось! К тому же я улучшил и другие части истории. Как только у меня появился полноценный трехмерный главный герой, которому сопереживал читатель, все встало на свои места. В новой версии протагонист говорил по-другому, вел себя по-другому, реагировал и отвечал по-другому, а значит, и все отношения в сюжете тоже изменились. Все ради улучшения сценария.

Сценарий ограбления вызвал достаточный интерес со стороны актеров и продюсеров, и на момент написания этой книги переговоры о постановке уже ведутся. Будем надеяться, что он увидит свет. Но возможно, именно это предложение поставило на нем крест. В конце концов, это Голливуд, где ничто не гарантировано, кроме того, что никогда, никогда не бывает никаких гарантий.