Учение о стадиях преступления

Во–вторых, при таком подходе в определенной степени невозможно покушение как прерванная деятельность, хотя в теории высказано мнение о возможности неоконченного покушения, которое выражается в попытке «введения полового члена во влагалище потерпевшей»[259]. Думается, Н. К. Семернева не совсем точна по нескольким причинам: 1) при традиционном понимании момента окончания изнасилование превращается в одномоментное поведение, при котором динамики полового акта нет, по крайней мере, она столь незначительна, что говорить о многомоментном поведении нет смысла; именно это одномоментное поведение является исполнением преступления при использовании беспомощного состояния потерпевшей; 2) при угрозе насилия или физическом насилии объективная сторона анализируемого вида преступления расширяется за счет указанных способов изнасилования, поэтому исполнение преступления будет включать в себя и эти способы; 3) покушение возможно только на стадии исполнения преступления, именно поэтому оно в принципе невозможно при использовании беспомощного состояния потерпевшей, поскольку при одномоментном поведении невозможно вторгнуться в развитие события; и в полной мере возможно при угрозе насилия и физическом насилии, которые по существу и являются началом исполнения объективной стороны и, соответственно, при прерывании могут выступать как покушение; 4) отсюда возникает несправедливое отношение к различной опасности преступникам: при психическом или физическом насилии преступники более опасны, но к ним можно применить покушение с соответствующим смягчением наказания, а при использовании беспомощного состояния потерпевшей — менее опасны, но альтернативы оконченному преступлению в виде покушения нет.

В-третьих, соответственно сужена и возможность добровольного отказа, который абсолютно невозможен на стадии исполнения при использовании беспомощного состояния потерпевшей, хотя в двух других видах изнасилования он возможен и на стадии исполнения, что также трудно признать справедливым. А коль скоро в ст. 6 УК РФ отражен принцип справедливости, то его несоблюдение должно вызывать соответствующую реакцию и исправление недостатков.

В-четвертых, применительно к изнасилованию (как и ко всем иным видам преступления) необходимо оговорить следующее. Окончание преступления имеет огромное значение в том плане, что действия, совершенные после окончания, как правило, уже не имеют уголовно–правового значения за исключением соучастия, укрывательства и деятельного раскаяния; они становятся безразличными для уголовного права, если не содержат признаков другого вида преступления. Дело в том, что, признав оконченным изнасилованием начало полового акта, Верховный Суд РФ и авторы «выбросили» за пределы объективной стороны и признали криминально незначимыми все последующие фрикции и семяизвержение, сопровождающие половой акт после окончания изнасилования. Подобное абсолютно неприемлемо, поскольку гораздо опаснее физиологически оконченное изнасилование, нежели одноактное проникновение в область больших половых губ.