Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

Лейк притормозил, чтобы мы могли получше его рассмотреть. За дымом, между обугленными останками нескольких деревьев, теперь полых и сужающихся к вершинам, как маленькие древние храмы, извивалась река пепла.

«Остановимся здесь? – спросил Лейк. – Мы можем припарковать машину на обочине. Это похоже на последствие контролируемого выжигания».

Мы вышли из машины и осмотрели местность. Прямо через дорогу между почерневшими дугласовыми пихтами, мшистыми дубами, дикими розами и кленами с золотистыми листьями вились дымовые завесы, почти такие же тонкие и прозрачные, как пар. Несколько поваленных деревьев превратились в разваливающиеся угольно-черные пни. Неподалеку из особенно большого бревна, похожего на частично сожженную байдарку, сыпался серый пепел. Лейк пояснил, что здесь, очевидно, кто-то несколько дней назад сжег кучу веток, оставленных ранее. Возможно, это сделали участники программы TREX или другие местные поджигатели.

«Из-за подавления пожаров эта территория заросла, – сказал Лейк, – там, где раньше было больше пожаров и питательных веществ, теперь мы видим разложение».

Затем Лейк отодвинул в сторону лежащую неподалеку лесную подстилку, пепел и землю и показал мне, что огонь добрался до закопанного бревна: оно все еще тлело под землей. Дым исходил и отсюда. «Несмотря на то что прошли дожди, под землей все еще есть сухие бревна», – сказал он. Затем Лейк продолжил: «Такие пожары помогают создавать разнообразие». Он пояснил: когда бревно сгорит полностью, в почве появится пространство, через которое воздух и вода смогут перемещаться более свободно. «Здесь будет “макропора”, – сказал он, – влажное место, которое полюбит живность. Идея состоит в том, что необходимо поддерживать жизнь тех существ и вещей, которые для нас наиболее ценны, и это долг человека. Нам необходимо не только уменьшить угрозу разрушительных неконтролируемых лесных пожаров для этих сообществ, как мы сделали это здесь, но и показать нашу ответственность перед лесом, чтобы обеспечить его выживание».

В тот же день, но чуть позже, Лейк подобрал убитого оленя, на которого охотился, и сдал его в универмаг в Хэппи-Кэмп. Мы заговорили о том плодовом саде, который Лейк возрождал. Он рассказал мне, как он разговаривает со своими дубами, объясняя свои намерения, и как часто он начинает контролируемые пожары с молитвы. «Раньше перед молитвой мне нужна была небольшая ароматическая палочка с шалфеем и кедром, чтобы очистить все и привести в порядок», – сказал он. «Как-то я копался в сумках и нашел один из последних пучков шалфея, которые мой отец сделал перед смертью. И когда я достал его, – он сделал паузу, его голос надломился, – он пах моим отцом».

Он говорил: «Когда ты собираешься сделать что-то хорошее и тебе нужна духовная поддержка и защита, сожги это и помолись о возможности совершать хорошие поступки». Я сжег этот пучок, достал зажигалку BIC, намазал себя золой, а потом зажег горелку и поджег участок. Я сделал это с молитвой. Я сделал это с добрым намерением. Сделал не в страхе, а в благоговении перед моими деревьями. Я сделал это с чувством исполнения долга перед теми деревьями, с которыми разговариваю, которым молюсь и пою».

«Деревья не могут делать это сами, – сказал он, – и леса не могут, и мы не можем. Когда же мы поймем, что являемся частью общего процесса климатической адаптации и выживания? Когда мы поймем, что выжить можно только вместе?»

9. Ветры перемен. <emphasis>Как сократить выбросы парниковых газов и сохранить мир для жизни</emphasis>

В детстве И Го редко видела голубое небо. Каждый раз, когда она смотрела вверх, ее глаза встречались с густой серой дымкой. В ее родном городе Тунчуань в Китае основной отраслью промышленности была добыча угля. Пыль из шахт и выбросы от ближайших цементных заводов постоянно загрязняли воздух. К 1980-м годам смог стал настолько плотным и постоянным, что космические спутники уже даже не могли достоверно сфотографировать Тунчуань, за что он получил прозвище «невидимый город».

Практически все знакомые Го так или иначе работали в угольной промышленности. Ее дед по материнской линии получил травму позвоночника во время аварии на шахте, из-за чего всю оставшуюся жизнь ходил с тростью. У деда по отцовской линии развилась хроническая болезнь легких. Го помнит период, когда отец практически каждый день вел подсчет несчастных случаев и смертей в шахтах. Когда мать Го ходила по магазинам, она выбирала в основном темную одежду, потому что в загрязненном воздухе Тунчуаня светлые вещи слишком быстро пачкались.