Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

В эпоху плейстоцена гигантские ленивцы и броненосцы, по размерам превосходящие современных слонов, рыли разветвленные норы глубиной до 610 метров. Исследователи обнаружили в Бразилии сотни таких палеонор, на стенах и потолках которых видны следы когтей. В современной Южной Америке некоторые виды муравьев-листорезов строят подземные гнезда площадью 90 квадратных м^етров и глубиной до 30 метров. Чтобы вырыть такую нору, они должны переместить более 40 тонн грунта. Почвы, в которых обитают муравьи, термиты и землеройные грызуны, как правило, более прочные, чем естественные почвенные полости, лучше осушаются и удерживают питательные вещества.

В Северной Америке стада мигрирующих бизонов стимулируют весеннее восстановление равнин. Это происходит благодаря тому, что они активно пасутся на полях и удобряют траву, тем самым побуждая растения постоянно производить вкусные и питательные молодые побеги. Стада зубров оказывают более значительное влияние на сезонный рост растений, чем погода или другие факторы окружающей среды. Хотя сегодня в Северной Америке насчитывается менее 8000 диких бизонов, которые могли бы свободно перемещаться по североамериканским землям, представьте, насколько мощной силой были эти животные, когда их было от 30 до 60 миллионов.

Бобры – это, пожалуй, самые известные инженеры экосистем. Многие знакомы с привычкой бобров валить деревья и перегораживать плотиной ручьи. В результате окружающий ландшафт опутывается сетью прудов и каналов, которые становятся жизненно важной средой обитания для множества других видов. Однако масштабы топографических преобразований бобров часто остаются недооцененными. Строя плотины, бобры изменяют поверхность планеты уже не менее восьми миллионов лет, и на протяжении большей части этого периода они были гораздо более многочисленны, чем сегодня. Бобровые плотины могут протянуться на более чем 800 метров, превышать два метра в высоту и строиться веками. Как пишет Бен Голдфарб в своей красноречивой книге «Нетерпеливые» (Eager), «бобры – это не что иное, как силы природы континентального масштаба, в значительной степени ответственные за формирование земли, на которой мы, американцы, строим свои города и выращиваем пищу. Бобры сформировали экосистемы Северной Америки, ее человеческую историю, ее геологию. Они сформировали наш мир».

Об этом свидетельствует та роль, которую бобры играют в восстановлении прибрежных экосистем Йеллоустоунского заповедника – роль, которую слишком часто приписывают исключительно волкам. Длительная история истребления волков привела к резкому росту популяций лосей и других травоядных животных, что резко сократило обилие прибрежной растительности – ивы, осины и тополя. Без закрепляющей роли корней этих влаголюбивых растений берега рек разрушались, а почва размывалась. Возвращение волков в 1990-х годах сократило популяцию лосей и способствовало возобновлению роста ивы, которая, в свою очередь, дала пищу бобрам. Параллельно с этим был реализован масштабный проект по переселению бобров, в результате которого полуводные грызуны вернулись в пределы Йеллоустоуна. Когда волки и бобры вернулись в парк, их совместное влияние вновь наполнило водой и оживило многие сухие и нарушенные долины.

Аналогичные цепочки преобразований происходят в атмосфере и океане. Киты постоянно перемещаются между океаническими глубинами и освещенной солнцем поверхностью, где они испускают так называемые фекальные шлейфы, удобряющие фотосинтезирующий планктон – жизненно важный компонент углеродного цикла планеты. Киты также переносят огромное количество углерода в морские глубины. Когда кит умирает в открытом океане и тело его опускается на морское дно, оно превращается в подводный оазис, его обильная плоть и кости поддерживают жизнедеятельность разнообразных червей, угрей, крабов и осьминогов, никогда не покидающих пучину. Даже ежедневные движения китов – их плавание, ныряние и выныривание – поддерживают более равномерное распределение питательных веществ в морской воде. По некоторым оценкам, движение обитателей океана перемешивает морскую воду не хуже, чем ветер и приливы.

Прямо над волнами стаи перелетных морских птиц сбрасывают огромное количество богатого азотом гуано на скалы и острова, где они гнездятся. Это обеспечивает важную питательную связь между сушей и морем. В Арктике бактерии расщепляют гуано, в результате чего выделяется аммиак, который, взаимодействуя с другими соединениями в атмосфере, образует мельчайшие частицы, благоприятствующие зарождению облаков. Облака в свою очередь отражают свет и тепло. Таким образом, морские птицы помогают сохранить прохладу в Арктике.