Украина. Геополитический миф

Не доезжая Киева, по сю сторону Днепра, я встречал много селян-украинцев, которые попасали своих лошадей и волов. По моему наблюдению, их нисколько не привлекал Киев, который так величественно раскинулся по горам, прославленным историческими преданиями и поэтическими сказаниями южнорусского народа. Они даже не смотрели на эту величественную картину; их взор блуждал где-то далеко, искал степей малонаселенных, искал лесу уединенного и, казалось, с удовольствием останавливался на безлюдной местности…

Украинец знает, что жизнь в городах — не его жизнь, — там ему не место; там его на каждом шагу ограничивают, стесняют, там ему надо извратить, изломать себя, чтобы жить. Украинец любит степь, оттого что только там для него просторно и привольно; никто там не скажет: «Здесь тебе не место!» Может быть, он уже не раз бывал в Киеве; быть может, память его полна рассказов о его чудесах, редкостях; но он знает, что ему многого не дадут посмотреть, и, пожалуй, выпроводят из иного общественного места… Из-за чего же ему интересоваться?

Но во внешней похожести на крестьян многие украинофилы видели глубокий смысл, потому что им казалось, что вот оно — возвращение к корням. То есть высший класс европеизировался, ополячился — а народ сохранил подлинную природу и идентичность. Звучит сейчас странно, но еще раз напомню — третья четверть 19 века. Социальное расслоение общества огромное. Это не то, что сейчас — я езжу на метро, а у тебя дорогая иномарка. В то время это были две параллельные реальности, две параллельные страны. И не только в Малороссии. «Хождение в народ» как общественное явление появилось не случайно.

Киев третьей четверти 19 века — это совершенно европейский город. Быт, культура, уровень образования. И вот украинофилы, одевавшиеся как «простые селюки», конечно, смотрелись странно. Киевляне называли их «галушниками». Знаменитый актер и режиссер Николай Садовский с язвительной иронией вспоминал, как эти украинофилы-галушники «сидели целый век на печи и мерили весь национализм, свой и чужой, только горилкой, галушками и варениками, и кто больше выпьет горилки и съест галушек и вареников, тот был, на их взгляд, украинцем». А если кто-то пить горилку не хотел, то слышал: «Как! Украинец — и горилку не пьет?! Чудеса! Какой же ты украинец?» Чтобы не быть голословным, вот цитата на украинском из книги Николая Садовского «Мої театральні згадки»:

Та й старі українці, так знані «галушники», що сиділи весь вік на печі і міряли весь націоналізм, свій і чужий, тільки горілкою, галушками та варениками, і хто більш вип’є горілки та з’їсть галушок та вареників, той був з їхнього погляду дійсний українець. І коли було такий українець, зачарувавшись грою актора, просить його випити горілки, а актор скаже, що він не п’є, тут зразу на лиці галушника з’являлась дивовижа: «Що? Українець і горілки не п’є? чудасія! Який же ти українець?

Такие опереточные «украинцы» вызывали и удивление, и раздражение, и даже многие из тех, кто движению сочувствовал, этих «украинцев этнографического типа или убеждения» не сильно одобряли. Либеральная газета «Киевский телеграф», где громадовцы имели значительное влияние, и та иронично писала про любителей внешнего украинства, именуя их «свиткоманами».