Украина. Геополитический миф

Михаил Владимирович Юзефович, русский публицист, родился в Полтавской губернии, его предки были реестровыми казаками и получили дворянство за службу польским королям. Он и сам выбрал поначалу военную карьеру, служил на Кавказе, воевал, потом стал инспектором народных училищ Киевской губернии, затем помощником попечителя Киевского учебного округа. Выйдя в отставку, он продолжил общественную деятельность, писал, стал председателем Комиссии по разбору древних актов. Под его редакцией вышло несколько томов Актов по истории Южной и Западной России. Нынешние украинские националисты обычно именуют его предателем, припоминая Юзефовичу, что это он был председателем комиссии по устройству памятника Богдану Хмельницкому в Киеве и что это он придумал написать на постаменте «Богдану Хмельницкому от единой и неделимой России». Но главное, что именно потомок реестровых казаков Речи Посполитой Михаил Юзефович обратил внимание на антигосударственную активность малороссийских громад. Именно он и забил тревогу, призывая что-то сделать с украинофильским движением, начинавшим становиться опасным для единства страны. Тем более что под влиянием молодых участников громад «украинское» движение сливалось с социалистической идеологией. Рождалась взрывоопасная смесь сепаратизма, национализма, революционных идей и мифологии о вольных казачьих временах.

Юзефович подготовил экспертную записку для министерского Совещания (говоря современным языком, комиссии). Особое впечатление на Совещание произвел указанный в записке факт перевода «Тараса Бульбы» на украинский язык, где слова «русская земля», «русский» устранены и заменены словами «Украина», «украинская земля», «украинец», и в конце произведения (видимо, в качестве пророчества) даже провозглашен свой будущий «украинский Царь». В результате работы этой комиссии был подготовлен указ, который 30 мая 1876 года подписал император Александр II в немецком курортном городке Эмсе. Поэтому его и называют Эмский указ. Сегодня украинские историки рассказывают, что он, дескать, полностью запрещал малороссийский (украинский) язык, вплоть до запрета говорить на нем. Приведу текст указа.

1) Не допускать ввоза в пределы Империи, без особого на то разрешения Главного Управления по делам печати, каких бы то ни было книг и брошюр, издаваемых за границей на малороссийском наречии.

2) Печатание и издание в Империи оригинальных произведений и переводов на том же наречии воспретить, за исключением лишь: а) исторических документов и памятников и б) произведений изящной словесности, но с тем, чтобы при печатании исторических памятников безусловно удерживалось правописание подлинника; в произведениях же изящной словесности не было допускаемо никаких отступлений от общепринятого русского правописания, и чтобы разрешение на напечатание произведений изящной словесности давалось не иначе, как по рассмотрении рукописей в Главном Управлении по делам печати.

3) Воспретить также различные сценические представления и чтения на малороссийском наречии, а равно и печатание на таковом же текстов к музыкальным нотам.

Понятно, что никто никакой малороссийский язык (наречие) не запрещал. Запрещался ввоз литературы из-за границы, читай из Галиции, например, сочинений Духинского или прочей польской пропаганды, печатавшейся по новым правилам, или, как сказали бы сейчас, «на украинском языке» (так, конечно, привычнее, но не совсем точно). Литературу на малороссийском наречии тоже не запрещали, но лишь требовали печатать ее русской орфографией. А вот третий пункт, конечно, был чрезмерным. И через несколько лет, в 1881 году, МВД империи разослало циркуляр, вносивший некоторые пояснения:

Ныне Государь Император Высочайше повелеть соизволил: