Украина. Геополитический миф

И в действительности Эмский указ, конечно, создал определенный информационный фон, конечно, привел к серьезным политическим последствиям, но самое абсурдное в этой ситуации состояло в том, что его почти никто не соблюдал. Брошюры печатались по-прежнему на «кулишовке», а не на общепринятой азбуке. Малороссийский драматург и актер Марк Кропивницкий, создатель знаменитого в 19 веке театра, как ставил пьесы на малороссийском наречии до Эмского указа, так и продолжал делать это после его опубликования, и ни у кого разрешения не спрашивал. В 1881 году году Кропивницкий с труппой отправился в гастроли по России, и везде его встречали восторженно, особенно в Москве и в Петербурге. Театр пригласили ко двору, в Царское Село, где сам император хвалил актеров за спектакль и отличную игру. Тогда, по свидетельствам очевидцев, Кропивницкий пожаловался на киевского генерал-губернатора, который не разрешал ставить спектакли на малороссийском, причем киевский градоначальник, понятное дело, исполнял указ. Один из великих князей успокоил драматурга, сказав, что об «этом старом дураке» он поговорит с министром внутренних дел. Вот, собственно, так выглядели репрессии кровавого режима и невыносимая доля украинских патриотов. Власти Киева и Харькова не раз сами поднимали вопрос об ограничении действия указа и о ненужности дурацких запретов. И хоть Юго-Западный отдел Географического общества был закрыт, и закрыли его журнал — «Записки Императорского Русского Географического общества», вскоре стали издавать новый журнал «Киевская старина», вокруг редакции которого собрались те же люди, что трудились в Географическом обществе.

Так что Эмский указ объективно принес стране больше вреда, чем пользы, а вот украинскому движению он помог немало. Процитирую русского историка:

Надобно послушать рассказы старых украинцев, помнящих девяностые и девятисотые годы, чтобы понять всю жажду гонений, которую испытывало самостийничество того времени. Собравшись в праздник в городском саду, либо на базарной площади, разряженные в национальные костюмы, «суспильники» с заговорщицким видом затягивали «Ой на горе та жнеци жнуть»; потом с деланным страхом оглядывались по сторонам в ожидании полиции. Полиция не являлась. Тогда чей-нибудь зоркий глаз различал вдали фигуру скучающего городового на посту — такого же хохла и, может быть, большого любителя народных песен. «Полиция! Полиция!». Синие шаровары и пестрые плахты устремлялись в бегство «никем же гонимы». Эта игра в преследования означала неудовлетворенную потребность в преследованиях реальных. Благодаря правительственным указам она была удовлетворена.

Глава 9

После прочтения предыдущей главы может показаться, что украинское движение в третьей четверти 19 века в Малороссии было невероятно массовым, что оно объединяло тысячи человек. В действительности это была лишь небольшая группа интеллектуалов, в первую очередь, киевских. Небольшая настолько, что их буквально можно было пересчитать с точностью до человека. Причем многие видели в деятельности украинофилов влияние польских революционных сил. Русский археолог, историк Ксенофонт Говорский писал своему приятелю Якову Головацкому в Галицию:

У нас в Киеве только теперь не более пяти упрямых хохломанов из природных малороссов, а то (прочие) все поляки, более всех хлопотавшие о распространении малорусских книжонок. Они сами, переодевшись в свитки, шлялись по деревням и раскидывали эти книжонки; верно пронырливый лях почуял в этом деле для себя поживу, когда решился на такие подвиги.

Именно поэтому Указ 1876 многим в Петербурге и Москве показался нелепым — с кем боретесь-то? С кучкой никому не интересных активистов? Число активных «украинцев» и в начале 20 века в Киеве было столь небольшим, что один из лидеров самостийнического движения как-то заметил, что если бы власти империи захотели с ним раз и навсегда покончить, то им хватило бы одного вагона, чтобы всех лидеров вывезти в ссылку. Но тем, кто принимал охранительный закон 1876 года, все было очевидно — да, украинофилов мало, но они активны, они влияют на умы, в первую очередь студенческой молодежи, и отсроченный результат непременно проявится. Главное управление по делам печати — это была высшая цензурная инстанция при Министерстве внутренних дел Российской империи — в своей аналитической записке так объясняло необходимость принятия Эмского указа, особо обращая внимание на активность украинского движения в Галиции: