Украина. Геополитический миф

1) Пункт 2-ой правил дополнить пояснением, что к числу изданий, которые дозволяется печатать на малороссийском наречии, прибавляются словари, под условием печатания их с соблюдением общерусского правописания или правописания, употреблявшегося в Малороссии не позже XVIII века;

2) Пункт 3-ий разъяснить в том смысле, что драматические пьесы, сцены и куплеты на малороссийском наречии, дозволенные к представлению в прежнее время драматическою цензурою, а равно и те, которые вновь будут дозволены Главным Управлением по делам печати, могут быть исполняемы на сцене, с особого каждый раз разрешения Генерал-Губернаторов, а в местностях, не подчиненных Генерал-Губернаторам, с разрешения Губернаторов, и что разрешение печатания на малороссийском наречии текстов к музыкальным нотам при условии общепринятого русского правописания, предоставляется Главному Управлению по делам печати;

3) Совершенно воспретить устройство специально малорусских театров и формирование трупп для исполнения пьес и сцен исключительно на малороссийском наречии.

Вот эта оговорка про «исключительно на малороссийском» позволяла составлять смешанный репертуар, и как таковой малороссийский/украинский театр никуда не делся.

Указ 1876 года казался его авторам правильным и своевременным. Они страну спасали. Но, как часто бывает в России, благие намерения оказываются хуже бездействия. Малорусский патриотизм и даже автономизм, все эти либеральные идеи киевских, харьковских и одесских интеллектуалов можно было бы приспособить к государственным нуждам. В конце концов, в области исследования истории Южной Руси-Малороссии члены громад проделали огромную работу. Например, была отправлена экспедиция в Юго-Западный край для исследования местных говоров, для записи народных сказаний, песен, изучения народного быта. Были изданы «Чумацкие песни» и один из важнейших этнографических сборников — «Исторические песни малорусского народа».

Но по настоянию Михаила Юзефовича Юго-Западный отдел Географического общества был закрыт, и на фоне принятия Эмского указа это вызвало огромное раздражение в среде малороссийской интеллигенции. Запрещение малорусского движения в России привело к тому, что многие его деятели уехали в Галицию, в Вену, в Женеву. А там малорусское движение стало уже полностью украинским.

Эмский указ заодно помог и европейским газетчикам, и галицийским пропагандистам рассказать о страшной русской «Империи зла», где людям не дают говорить на родном языке. То, что, например, в Галиции русским не давали ни говорить, ни писать, ни издавать книг на родном языке, Европа не замечала. В украинофильских газетах Львова писали про то, что в России за украинскую книжку, за рубашку-вышиванку, за разговор на украинском сразу ссылают в Сибирь. А галицкий украинофил Омелян Огоновский в одной из своих брошюр писал, что на Украине запрещают говорить по-украински. Самое любопытное, как это написано.

<…> намъ въ Австріи лучше жити нiжъ нашимъ братямъ на Украинi подъ управою россійскою… На Украинi не вольно теперь по-руски говорити и писати.

«По-руски» в данном случае и означает украинский язык, малороссийский диалект. Как кому угодно это называть. Это яркое свидетельство тех сложных процессов, которые происходили в общественном сознании. Что такое украинец — особая нация, или особый вид русских людей, еще не было окончательно решено. И что такое их новый язык — правильный «европейский» русский, без всяких там туранских слов, или же это вообще новое явление, еще никто не понимал. Поэтому, например, говорить об украинцах как о сложившейся идентичности в конце 19 века очень сложно. Именно поэтому пусть никого не смущают и не раздражают слово «украинцы», взятое в кавычки, а также «украинофилы» и «украинствующие».