Украина против Донбасса. Война идентичностей

– Мы отмечали с друзьями 23 февраля, пришел достаточно поздно, жена в испуге меня разбудила, спрашивает что вообще происходит; я ответил, что война началась. У нее паника сразу, хотела будить детей и собирать куда-то. Я сказал, что не нужно, и, возможно, благодаря этой реакции, у меня дети правильно реагируют на ситуацию: они смотрят на нас, своих родителей, и понимают, насколько серьезная ситуация либо нет. Они уже разбираются, когда наша арта работает, выход ракет понимают, когда происходит.

– Как эта ситуация сказывается на психологическом состоянии?

– В моей семье все адекватно воспринимается. Проблема с обучением, конечно. Они работают на удаленке, качество, конечно, совсем другое, нежели, когда работают в школе. Многие уезжали из региона даже не из-за войны, а из-за условий для обучения. Люди привыкли в какой-то степени и реагируют уже адекватно и собранно, особенно после июньских событий.

– А что произошло в июне?

– Был очень серьезный обстрел, и плотность прилетов была по городу на каждые сто метров. Даже было принято решение об эвакуации. Она была не полная, но осталось процентов двадцать населения, и все это продолжалось в течение месяца, а плотный огонь продолжался на протяжении восьми-девяти дней. Я был в отъезде и приехал за день до того, как узнал, что готовится обстрел. Мы с женой были в Питере, а дети с тестем здесь в Шебекино, и когда я проснулся в поезде, меня как током ударило – зайти посмотреть сообщения в Телеграм-канале. У нас есть специальные каналы, например, кто живет в Таволжанке, они еще ближе находятся к границе, и если они слышат выходы ракет, сразу пишут в канале, и у людей есть несколько секунд (10–15), чтобы найти укрытие. У Белгорода есть от сорока секунд до минуты, чтобы найти укрытие. Я созвонился с тестем, и он подтвердил, что были серьезные обстрелы. Я так понимаю, что была попытка вывести критическую инфраструктуру из строя, например, электроэнергию, били по подстанциям; потом был беспорядочный обстрел по городу, просто куда попадут. Я собрал семью и увез в Белгород, а сам вернулся в город, и сосед мой остался, мы помогали соседей собирать на эвакуацию. Все началось 31 мая, первый прилет был в 23:30, потом через 15 минут, потом начали сыпать, условно говоря, полпакета «Града», через полчаса еще полпакета и продолжалось до четырех часов утра. Моя мама живет метрах в пятистах от моего дома, по центральной улице если ехать, и есть два выезда из города – один через хутор, другой через Титовку. И я подумал, что через Титовку ближе, и поеду через город, так безопаснее. И в последний момент что-то стукнуло в голову – надо маме каких-то вещей взять, документы, поскольку понимал, что выезжаем, а когда вернемся, не факт, что все будет стоять на месте после таких обстрелов, поэтому документы на квартиру нужно сохранить. И я сворачиваю и по пути моего следования секунд через пятнадцать прилет прямо по дороге, и я подумал, что если мне так везет, значит, буду постоянно находиться в Шебекино и буду людям помогать как волонтер. Наутро я вернулся; когда меня не было, был очень плотный прилет. Я решил, что нужно собрать каких-то вещей детям и жене, и странным образом собирал в чемодан. И тут прилетают ко мне во двор два «Града», высаживают стекла, и я понимаю, что собирать чемодан времени особо нет. Просто с кровати стянул покрывала, сделал два узла и все. Таким же образом мы и другим людям помогали, поскольку времени собирать вещи не было, нужно было быстрее покидать место обстрела.

– После июньских событий, насколько серьезной была ситуация с обстрелами?

– Прилетает постоянно, не такая интенсивность, конечно, и если куда-то прилетит, люди уже особо не обращают внимания, мы одиночные прилеты уже считаем как мелочи. Уже не такая ситуация, когда город восстанавливали практически полностью. У меня, кстати, квартира у бабушки, где я вырос, полностью сгорела; был прилет, залетел осколок, выгорели все квартиры, которые находились по стояку.

– Сколько сейчас населения в городе?

– В данный момент вернулись даже те, кто выезжал в Белгород. Большая масса недалеко выезжала, и на фоне событий в Белгороде люди вернулись обратно, потому что здесь намного безопаснее, чем в Белгороде. Из Белгорода многие уехали, это можно судить по платежам за воду, платежей нет – значит, нет людей. Но в любом случае у меня в машине есть специальный набор – бронежилет, каска, четыре турникета, жгуты, ножницы, фломастер, бинты, все это у меня лежит на заднем сиденье.

– Насколько я понимаю, в Шебекино безопаснее, чем в Белгороде?