Укриана. Фантом на русском поле

В том же 1989 году М. Горбачев принял в Кремле того самого Сан Мен Муна, лидера секты «Всемирная церковь унификации», который был невъездным в большинстве стран Европы. После этого СССР буквально распахнул ворота перед разного рода сектами — на Укриане с тех пор зарегистрированы десятки совершенно чуждых стране конфессий. Этот шабаш не мог не расшатать национальную самоидентификацию малороссов.

Оккультное «благословение» Филарету.

Увы, всё происходило и происходит так, как предрекал преподобный Лаврентий: «…Все лжеучения выйдут наружу вместе с бесами и безбожниками тайными (католиками, униатами, украинцами-самосвятами и другими) и сильно на Украине ополчатся против канонической Православной Церкви, её единства и соборности. Этих еретиков будет поддерживать безбожная власть, а поэтому будут отнимать у православных церкви и верных избивать. Тогда Киевский митрополит (недостоин сего звания) вместе со своими единомышленными архиереями и иереями сильно поколеблет Церковь Русскую. Сам уйдёт в вечную погибель, как и Иуда.[34]

Но все эти наветы лукавого и лжеучения в Руси исчезнут, а будет Единая Церковь Православная Русская… В городе Киеве никогда не было Патриарха. Патриархи были и жили в Москве. Берегитесь самосвятской украинской группы (церкви) и унии».

Политический заворот

Если в шумной укрианской толпе крикнуть: «Сало уронили!», то хронически возбуждённые люди услышат своё: «Слава Украине». И с энтузиазмом ответят: «Героям слава!» Такая немудрящая шутка появилась в последнее время… Но это — присказка. Сейчас о сале и колбасе мы поговорим всерьёз[35].

В 1991 году в качестве обозревателя Первого телеканала «Останкино» я отправился в Киев. Надо было взять интервью у кандидатов на пост первого президента незалэжного государства. После Беловежской махинации положение было непонятное, и многие, кажется, не могли поверить, что «так всё и останется». Что просто так отсоединились и конец. Во всяком случае, лукавый помощник Кравчука (цековская школа!), отведя меня в сторону и интимно понизив голос сказал: «Передайте в Москве… (Предполагалось, очевидно, что я не просто журналист и могу передать «куда надо», то есть на самый верх). Передайте в Москве, что если Леонид Макарович будет избран, то всё будет хорошо»…

Честно говоря, из той политиканской тарабарщины, что мне с умным видом и микрофоном в руке приходилось выслушивать, не помню ничего. Кроме одной фразы. Произнёс ее основатель РУХа, бывший советский политзаключенный Вячеслав Максимович Черновол.

А сказал он следующее: «Мы не потерпим больше ситуации, когда ежегодно из Украины в Россию отправляется сто тысяч железнодорожных вагонов с салом…» Не с продовольственной продукцией. Не со стратегическими ресурсами, а именно — с салом. Не спешите смеяться и не думайте, что это юмор. Нет, это не «сало в шоколаде». Не письмо, которое начинается словами: «Пришлите сала. Здравствуйте, мама…» — всё это наши, «москальские» шутки. В общем-то не злые.[35] Но для части наших соплеменников, большинство из которых уже привыкло называть себя украинцами, — сало — не шутки. Это символ сытого благополучия. Поэтому мысль о том, что «москали в три глотки жрут наше сало и нашу ковбасу», — это сильно. Гораздо более сильно, чем какая-то там статистика. Символ вообще сильнее аргумента. Думаю, Вячеслав Максимович, будучи профессиональным журналистом, понимал это в полной мере.

Отступление о ковбасе.

Чувствуете аппетитный запах копчёности? Он тянется над Днепром и Лысой горой, над Хортицей и стадионом «Динамо». Колбаса и сало, как понятные всем символы, фигурировали в украинской литературе и публицистике давно.

Т. Шевченко, который, по его словам, «тайну жизни разгадал и раскрыл сердце человека», увидел в этом сердце готовность отдать мать родную. Да за какую цену! За шмат гнилой «ковбаси»:

Люде, люде!За шмат гнилої ковбасиУ вас хоч матір попроси,То оддасте…