Укриана. Фантом на русском поле

Облизавсь старий котюга,І розпустив слини,І пазурі простягаДо Самантянини,Бо була собі на лихоНайкраща меж ними,Меж дівчатами; мов крин тойСельний при долині —Межцвітами. Отож вонаІ гріла собоюЦаря свого, а дівчатаГрались меж собоюГолісінькі. Як там вонаГріла, я не знаю,Знаю тільки, що цар грівсяІ… і не познаю.

Так, бряцая на самодельной кобзе и с трудом ворочая похмельным языком, он пытался заглушить и боговдохновенные звуки десятиструнной псалтири, и голос ветхозаветных пророков.

Неужели — вурдалак?!

Как будто сам Вий вещал иногда устами поэта: «Я з могилы вылизу и подлючьим упырям буркалы когтями вырву, та ж жилы на осину намотаты, почну плясаты вокруг з монистами из черепов жидивских».

А поэма «Гайдамаки!?!

«Як смерть люта, не вважаютьНа літа, на вроду;Шляхтяночки й жидівочки.Тече крову воду.Ні каліка, ані старий,Ні мала дитинаНе остались, — не вблагалиЛихоїгодини.Всі полягли, всі покотом;А школярів у криниціЖивих поховали.До самої ночі ляхів мордувалиДуші не осталось…В общем, на славу… погуляли гайдамаки,Добре погуляли:Трохи не рік шляхетськоюКров’ю напувалиРозійшлися гайдамаки,Куди який знає:Хто до дому, хто в діброву,З ножем у халяві,Жидів кінчать. Така й досіОсталася слава.Сумно, страшно, а згадаєш —Серце усміхнеться».

Волынская резня, сценарии Шевченко.

Страшные воспоминания! Но от них автору становится легче на сердце?

П. Кулиш в письме к Шевченко (25 июля 1846 г.) высказался так: «…это торжество мясников, адрама Ваша — кровавая бойня, от которой поневоле отворачиваешься». Позже он призывал «спасать темных людей от легковерия и псевдопросвещенных — от гайдамацкой философии». Но — кто помнит теперь об этих высказываниях? Не Кулиш, а Тарас Григорьевич назначен на Укриане «батькой».

Не удивительно, что почитатели Тараса Шевченко, «мясники» из ОУН и УПА, словно использовали «Гайдамаков» как инструкцию. Освятили ножи и устроили в 1943 г. Волынскую резню. Многие колодцы на Волыни до сих пор остались могилами погибших от рук бандитов местных жителей: «А школярів у криниці / Живих поховали»… И «слава их осталась», и его сердце улыбается: «Сумно, страшно, а згадаєш — Серце усміхнеться».

Стихотворение «Бенкету Лысянци» и вовсе могло бы стать гимном вурдалаков:

«Мов (как. — авт.) скаженный, мертвых риже,//Мертвых виша (вешая. — авт.), палить://Дайте ляха, дайте жида!//Мало мини, мало!//Дайте ляха, дайте крови,//Наточить з поганых!//Крови море!.. Мало море!..»

Олесь Бузина, выпустивший книгу под необычным названием «Вурдалак Тарас Шевченко», весьма выразительно сказал о «Гайдамаках»— «они визжащим кровожаждущим гопаком влетят в чахоточную украинскую литературу».

Максим ріже, а ЯремаНе ріже — лютує:З ножем в руках, на пожарахІ днює й ночує,Не милує, не минаєНігде ні одного…

И выглянет из бесовского хоровода обезображенный ненавистью лик Гонты, в которого вселилась душа вурдалака:

Крові мені, крові!Шляхетської крові, бо хочеться пить,Хочеться дивитись, як вона чорніє,Хочеться напитись…

Только чья душа вошла в плоть несчастного Уманского сотника? Да Шевченко же! Ведь не резал исторический Гонта своих сыновей! Это ему Тарас Григорьевич от себя приписал, и в речь вложил из самых темных недр СВОЕГО естества. Стоит ли удивляться, что «и большевики, и националисты очень любили Шевченко, с одинаковым рвением создавали его культ и числили в своих пророках».[80]

Характерно письмо к «кобзарю» Юлии Тимошенко, опубликованное на сайте Батькивщины — этакий призыв прилетевшей праздновать на Лысую Гору ведьмачки к Вию. Оно адресовано словно «вечно живому» современнику. В нём есть такие слова.