Укриана. Фантом на русском поле

Не останавливался Кулиш и перед священными текстами. Например, перевод слов «Да уповает Израиль на Господа» звучал так: «Хай дуфае Сруль на Пана»… [82]

Да, это вам не галилейское вино! Кулеш он и есть кулеш (при всём уважении к простонародному блюду).

За год до смерти Тараса Шевченко Кулиш издал его знаменитый «Кобзарь». Передо мной — «Вестник Юго-Западной и Западной России». Вышел он в Вильне в 1868 году. Читаем статью «Австрийцы в Галиции»: «В 1861 году из петербургского украинского комитета было прислано много сочинений на малорусском языке, напечатанных с особым правописанием, известным под именем кулишовки…

Сочинения Шевченка привлекали много читателей, а само правописание приобрело почитателей, которых и назвали кулешовцами. Этим разделением сил и без того немногочисленной еще русской интеллигенции в Галиции, поляки воспользовались, ухватились за кулишовку, как за якорь спасения, и поощряли планы о малороссийской самостоятельности. Предупреждения, что подобные планы только споспешествуют польским замыслам к оторванию малороссов от России, для подведения их потом под польское владычество, были бесполезны, и только неурядица 1863 г. в польских сборищах в Галиции вылечила от болезни, начиная с тех, которые за идею национальности даже дрались под знаменем Гарибальди в Италии.

Поляки, однако, держатся за кулишовку, и рассчитывают тем более на её успех, что она сочинена не поляками, а потому удобнее может служить приманкою для молодежи, отражая перед ними призрак малороссийской самостоятельности».

Вот это да! Получается, что под «проект Шевченко» была придумана целая грамота. Удивительно и то, что проект запускался «с ноля».

Смотритель могилы поэта Василий Гнилосыров рассказывал в своё время, что Шевченко украинцы, в общем-то, не знали: «На вопрос: «Чья это могила?» всякий ответит Вам: «Тарасова!» — «Хто ж такий був той Тарас?» — «А хто його знає!.. Мабуть, який чиновник важний»».

Газета «Дніпрові хвилі» рассказывала про попытку собрать деньги ему на памятник: «В каждой хате приходилось рассказывать про Шевченко и читать его биографию, потому что к кому не зайдут — каждый спрашивает: «Кто ж он такой был, этот Шевченко?»».

Выходит, за пределами общества «мочемордия» был Тарас Украине почти неизвестен. И только вполне конкретные усилия превратили его в «икону». Характерно, что, возможно, главную роль сыграл здесь москальский чиновный Петербург.

Шевченко как объект украинизации

М.Меньшиков пишет: «Благодаря стародавней оплошности нашей правящей бюрократии, имя Шевченко давно уже служит знаменем для южных сепаратистов. Не только в Малороссии, но и по всей России— включая Петербург— за эти пятьдесят лет сложился настоящий культ Шевченко, выражавшийся в обществах и кружках имени поэта, в ежегодных торжественных панихидах в день его смерти, в банкетах и вечерах в его память, в издании его «Кобзаря» и т. п. Великорусское общество, не читавшее «Кобзаря», особенно в полном его виде, с большой симпатией относится к культу южнорусского поэта. О нём судят по некоторым лирическим отрывкам («Думы мои, думы…» и т. п.), переведённым по-великорусски и понятным даже без перевода. Но тут случилось то же самое, что вы видите по всему необъятному фронту нашей государственности. Плохо подобранная, слишком барская и потому беспечная администрация наша далась в обман. Удовлетворившись поверхностным благополучием в Малороссии, она не заглянула за кулисы. А за официальными кулисами украинский вопрос совсем не тот, каким его хитрые украиноманы показывают снаружи. Для самих украиноманов и для малорусской интеллигенции «Кобзарь» издается без пропусков, то есть с крайне возмутительными выходками против российской власти и нашей имперской идеи».

Да что там чиновники! Какие литераторы — властители дум того времени! — почтили своим присутствием похороны Шевченко на Смоленском кладбище столицы! М.Е. Салтыков-Щедрин, И.С. Тургенев, Н.С. Лесков… Некрасов написал стихотворение «На смерть Шевченки». Герцен поместил в «Колоколе» проникновенный некролог.

В мае 1861 г. прах Шевченки (умер он сорока семи лет) был перевезён на Украину и, в соответствии с завещанием поэта, захоронен на Чернечьей горе над Днепром, возле Канева. Гроб опустили в землю, об осиновых кольях не подумали и «проекту Шевченко» ещё только предстояло набрать полную силу.

Исследователь О.Бузина пишет: «Нынешние издания текстов Шевченко сильно отличаются от того, как он сам их писал. Тарас Григорьевич пользовался не современным украинским правописанием, а общерусским — с твердыми знаками и ятями. Уже в начале XX века его мифологизаторам казалось, что он недостаточно украинец и его тоже нужно посмертно «украинизировать», выдавив из него малороссийский дух. Выдавливать начали прямо с названия самой знаменитой книги Шевченко. Как бы кому-то не хотелось, а у Тараса нет книжки «Кобзар»!