Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

Несмотря на свою известность в качестве концертирующего пианиста, Гульд предпочитал работать на радио. На так называемой пенсии он создал несколько работ для Си-би-си в Торонто, включая документальные портреты Леопольда Стоковского, Пабло Казальса, Арнольда Шёнберга, Рихарда Штрауса и Петулы Кларк. Однако самой важной радиоработой Гульда стала «Трилогия одиночества» — новаторская серия «документалок» о канадском Севере, которая, как предположил Ричард Костелянец, является одним из величайших достижений североамериканского радиоискусства[453].

За пределами Канады немногие слушатели знакомы с этими произведениями. Гульда скорее помнят как очаровательно сумасшедшего гения, который круглый год носил зимние пальто и перчатки, напевал во время выступлений и придумывал эксцентричные альтер эго для телевидения. Когда его некролог появился на первой полосе New York Times, «Идея Севера» (знаменитая первая часть «Трилогии») была упомянута в последней колонке длинной статьи, воздающей должное пианизму Гульда. Один из самых радикальных текстов в истории радио оказался второстепенным[454].

Гульд вырос на радио и с неослабевающим интересом слушал канадскую радиодраму, где такое размывание жанров было обычным делом. Особенно ему нравился драматический сериал Си-би-си «Сцена», выходивший по воскресеньям с середины 1940-х до середины 1970-х годов, а также популярная программа Си-би-си «Вечер среды», в рамках которой раз в неделю транслировались трехчасовые оригинальные радиопьесы и адаптации, а также сопроводительные беседы и документальные передачи.

Ил. 9. Гленн Гульд стоит в дверях вагона поезда на рекламном снимке Си-би-си для документалки «Идея Севера», около 1970 года. (Любезно предоставлено Хербом Ноттом, поместьем Гленна Гульда и коллекцией фотографий Канадской вещательной корпорации / Гарольд Уайт)

Я восторгался радиотеатром, — говорил Гульд в одном из интервью, — потому что он казался мне более «чистым», более абстрактным. […] Хотя по видимости [радио] было театральным, многое в нем было одновременно и документальным — в самом настоящем смысле слова, и очень высокого качества. Во всяком случае, различия между драмой и документалистикой были, как мне казалось, благополучно и успешно отброшены в сторону[455].

Уход Гульда с концертной сцены открыл новые художественные возможности для начинающего сценариста и радиопродюсера. Больше не изматываемый запросами живой аудитории, Гульд надеялся изобрести новое радиоискусство в безопасной среде студии звукозаписи, в окружении микрофонов, катушечных магнитофонов и аудиоинженеров; новое искусство, которое (как выразился один биограф) соединит музыкальную форму с литературной[456]. Чем бы ни было это новое искусство, Гульд, похоже, разработал собственный жанр, который он назовет контрапунктическим радио[457].

В 1967 году Джанет Сомервилл, продюсер программы «Идеи» на Си-би-си, поручила Гульду создать документальный радиосюжет о Севере в качестве специального проекта, приуроченного к празднованию первого столетия Канады. Однако, держа в уме нечто более литературное, Гульд не был заинтересован в создании обычной документалки. С точки зрения Гульда, его попросили написать «что-то вроде арктического варианта „Под сенью Молочного леса“»[458]. Радиопьеса Дилана Томаса, вышедшая в эфир чуть более двенадцати лет назад на Би-би-си, была интересным образцом. В пьесе, как жаловались первые рецензенты, ничего не происходит, и персонажи почти не развиваются, но радикальный лиризм «Под сенью Молочного леса» с его поэзией, постоянно балансирующей на грани песни, подчеркивает связь между музыкой и разговорным языком, что, должно быть, произвело впечатление на Гульда. Результатом усилий Гульда стала «Идея Севера» — передача, которая, как пишет Кевин Макнейли, не столько предлагает концепт северности (northernism), сколько рассматривает уединение и творчество в понятиях, которые были близки самому Гульду. Его интересовало «влияние уединения и изоляции на тех, кто жил в Арктике или Субарктике»[459]. Все части «Трилогии» исследуют «сообщества-в-изоляции».

Арктика под сенью Молочного леса: «Идея Севера»

Значимость «Трилогии одиночества» определяется как ее поразительной формой, так и удивительной плотностью. Открывающая «Трилогию» передача «Идея Севера», впервые вышедшая в эфир в 1967 году, поразила многих. Как и две последующие передачи, это экспериментальный и провокационный текст, который, кажется, постоянно противится интерпретации. Никто не был до конца уверен, как понимать эту передачу. Заявленная как документалка, «Идея Севера» нарушала почти все правила репортажа. Гульд принял необычную стратегию наложения голосов интервьюируемых, когда два или три человека говорят одновременно на протяжении длительных отрезков времени. Не менее странно, что Гульд позволил окружающим звукам и музыке вмешиваться в их разговор, который иногда заглушается грохотом поезда, ревом моря или раскатистыми звуками Пятой симфонии Сибелиуса.