Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

Голос Филипса, грамотный и мягкий, приносит временное облегчение после ворчания Вэлли. Менее чем через две минуты после начала передачи все три «персонажа» — Шрёдер, Вэлли и Филипс — говорят одновременно, иногда в гармонии, а иногда в разладе. Хотя никто из них никогда не встречался, они оказались вместе на одной сцене как персонажи пьесы для Си-би-си. Работая со своими исполнителями, Гульд приспосабливает эффект близости радио к собственным изобретательским нуждам, превращая документальных субъектов, которые записывались отдельно, в изоляции друг от друга, в драматических персонажей, делящих одну и ту же акустическую сцену.

Пролог заканчивается элегическими комментариями Шрёдер о ее северном опыте. Ее голос возвращается на передний план, а Вэлли и Филипс продолжают говорить на заднем плане, как бы выступая в качестве фоновой музыки: «Я всегда вспоминаю о долгих летних ночах, когда снег уже сошел, и озера вскрылись, а гуси и утки готовятся улетать на север. Пока солнце садится, но небо еще светится, я могла любоваться каким-нибудь из этих озер и смотреть, как утки и гуси спокойно летают кругом или сидят на воде. И я думала, что я — частица этой страны, частица этого покоя, и мне хотелось, чтобы он никогда не кончался». В словах Шрёдер («Я смотрела, как утки и гуси спокойно летают кругом, и мне хотелось, чтобы этот покой никогда не кончался») чувствуется тоска, излучающая «открыточное» очарование Севера. Вдохновившись мечтательными образами Севера как последнего обширного канадского фронтира, в молодости побывав в инуитской деревне Корал-Харбор на берегу Гудзонового залива, Шрёдер вносит пронзительную ноту в начальную сцену. Из хора голосов Гульд выделяет именно этот лирический момент, а не недовольство Вэлли, отдавая предпочтение тексту Шрёдер, позволяя ей произнести первые и последние слова пролога. Среди трех разных взглядов на Северную Канаду ностальгический голос Марианны Шрёдер дольше всего остается в памяти слушателя.

Идиллический взгляд Марианны Шрёдер позже в передаче будет разбавлен голосами разочарования (в том числе и ее собственного). «Я думаю, что в будущем Север, — говорит Роберт Филипс, — будет ужасно похож на остальную Канаду. И это замечательно, насколько я понимаю. Он будет похож на пригород»[472]. И, как признается сама Шрёдер, проработав в Коралловой гавани несколько тяжелых месяцев, «я просто не хотела больше иметь ничего общего с Севером». Однако пока энтузиазм Шрёдер подводит к рассказу Уолли Маклина и нарастающей замысловатости передачи, точно так же как история ее приезда будет перекликаться с рассказом Маклина о первом путешествии гипотетического молодого человека на Север.

Маклин, геодезист Канадской национальной железной дороги, был выбран Гульдом на роль рассказчика. Гульд познакомился с Маклином в экспрессе «Маскег», когда сам ехал на поезде в Черчилл, незадолго до начала работы над «Идеей Севера». Гульд увидел в Маклине родственную душу — по крайней мере, так он говорит слушателям в своем трехминутном вступлении к передаче:

Несколько лет назад я ехал на север на поезде, который западные люди ласково называют экспресс «Маскег» Виннипег — Форт Черчилл… и за завтраком завязал разговор с неким У. Б. Маклином, или, как его называли на линии и во всех деревушках, где стоял его двухъярусный вагон, Уолли. Уолли Маклин — геодезист, сейчас на пенсии, и в первые же минуты беседы, которая затянулась на целый день, он попытался убедить меня в метафорическом значении своей профессии. Он превратил геодезию в литературный инструмент, подобно тому, как Хорхе Луис Борхес манипулирует зеркалами, а Франц Кафка — жуками. И по мере того, как Уолли это делал, я начал понимать, что его отношение к ремеслу, предмет которого — земля, позволяет ему читать знаки этой земли, находя в мельчайших измерениях намек на бесконечное и охватывая всеобщее внутри частного. И вот, когда пришло время организовать эту передачу и сопоставить несопоставимые взгляды четырех других наших гостей, я пригласил Уолли Маклина стать ее ведущим и рассказать, как, по его мнению, лучше всего подступиться к идее Севера.