Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

Тайба посмотрела на мужа. Уже несколько дней она твердила ему, что они больше не могут здесь оставаться. Что Острув – ловушка. Что ходят слухи о новых указах и акциях, о целых семьях, зарезанных посреди ночи, чтобы освободить место для других.

Элла прожила в их доме три дня. На четвертый она с ними попрощалась.

Брат польского фермера, друга их семьи, забрал ее у входа в гетто и отвез в лес.

– Не ждите. Приходите и присоединяйтесь к нам, – сказала она им перед уходом. – Это гетто будет уничтожено, и что тогда?

– Пока Ицхак не в силах будет перенести путешествие, мы никуда не пойдем, – ответил Яков Мендель.

– А как же остальные?

– Они тоже подождут. Это всего лишь вопрос нескольких месяцев… за это время ничего страшного не произойдет.

– Все, что нам нужно сейчас, – это знать, где мы сможем достать немного картофеля.

14

В июле в гетто начался настоящий ужас.

Немцы стали проводить акции. «Акция» означала операцию, в ходе которой гестапо собирало евреев в гетто для дальнейшей депортации в концентрационные лагеря, лагеря уничтожения или лагеря принудительного труда. Еврейские семьи исчезали среди ночи до тех пор, пока гетто полностью не опустело.

Теперь немцы перешли к последней фазе «окончательного решения еврейского вопроса в Европе» и начали систематически сокращать численность еврейского населения. Гетто превратилось из жилой среды в смертельную ловушку для множества евреев, скопившихся там, и в перевалочный пункт для концентрационных лагерей.

В июле начался пятый месяц их жизни в гетто.

Признаки начали появляться.

Среди ночи семья проснулась от грохота немецких сапог по тротуару.

Все застыли в своих постелях. Было ясно только одно: ничего хорошего из этого ночного грохота ждать не стоит. Немцы пробежали мимо их дома. Все гадали, куда они направляются и кого ищут. Вскоре послышались крики детей, плач женщин, оторванных от своих близких, раздались выстрелы. Когда на улице снова воцарилась тишина, никто не осмелился даже пошевелиться. Лучше было дождаться утра.

– Нас ждут плохие новости, – сказала Тайба, притягивая Ицхака к себе.

На рассвете к ним пришел дядя Йодль (Иегуда), который присоединился к ним в гетто, как только они приехали, и сказал, что той ночью немцы схватили около сотни человек и отправили их на грузовиках в исправительно-трудовой лагерь в Треблинке.

– Как Собибор? – спросил Яков Мендель.

– Еще ужаснее, чем Собибор, – сказал Йодль. – Некоторые думают, что им повезло, что их отсюда выслали, что там, куда их привезут, будет лучше, чем здесь, в гетто. Никто не может себе представить, какая судьба ждет женщин, детей и стариков, которых они забрали.

– Но, может быть, это действительно какой-то улучшенный лагерь, – сказала тетя Алинка. – Свежий воздух, здоровая пища.

– Ерунда, я уверяю вас, что это ночное происшествие – генеральная репетиция ликвидации гетто.

– Он прав, – сказала Шурка, – Гитлер никогда не скрывал своих намерений «уничтожить весь еврейский народ».

В августе начали приходить новости о том, что происходит в концентрационных лагерях. Это действительно были не трудовые лагеря и не новые поселения, а места, жители которых были приговорены к смерти.

– Все как нам и сказала Элла.

– Она?..

– В лес.

– А как же вы?

– Нам нужно немедленно убираться отсюда. Чего мы ждем?..

Когда слухи стали усиливаться, семья и другие родственники решили покинуть гетто и отправиться в лес.

Они знали, что в большом Парчевском лесу, опушку которого можно было увидеть еще по дороге в город, скрывалось много евреев, отказавшихся находиться в гетто.

Им нужно было торопиться. Если они хотели остаться в живых на этой войне, они во что бы то ни стало должны воспользоваться этой возможностью и сбежать, пока ворота гетто были еще открыты.

Они надеялись, что там, в лесу, они будут чувствовать себя в безопасности, что их надежно спрячут от немцев и польских коллаборационистов.

– Посмотрите, что происходит, – сказала Шурка, – в Польше больше нет места евреям. Лес – наше последнее убежище.

15

Решение покинуть гетто и отправиться в лес далось нелегко. В семье Шидловских шли ожесточенные споры… Остаться и надеяться, что война скоро закончится и жизнь вернется в прежнее русло, или пойти на огромный риск и отправиться в неизвестность? И если уезжать, то куда? В Россию или в леса?

Авраам был убежден, что единственным возможным убежищем является лес. Шурка и ее родители согласились с ним.

Другие спорили, что, возможно, лучше дождаться следующей депортации и посмотреть, что происходит на самом деле.

В лесу они были бы беззащитны перед стихийными бедствиями и человеческой жестокостью. Дождь, снег, ветер и холод, болезни, голод, нужда. Как выжить в таких условиях, не имея ни еды, ни лекарств, ни оружия? Но еще большую опасность представляли банды грабителей и убийц, бедные крестьяне, которые доносили на евреев, и немцы, которые время от времени отправлялись на охоту за теми, кто скры – вался…

Цель еврейских партизан, бежавших в леса, не ограничивалась их собственным выживанием.