Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

Эти люди защищали евреев, у которых не было оружия, женщин и детей, которые прятались в лесу. Им приходилось добывать еду у фермеров: воровать или отнимать силой. Они ставили перед собой задачу наказать тех крестьян, которые выдали евреев. Но конечной целью было добыть оружие. Без оружия человек был беспомощен. Они руководили операциями, чтобы любой ценой заполучить оружие.

Решение уехать из гетто было сопряжено с огромным риском, учитывая, что Девора была беременна, а у Авраама и Шурки были маленькие дети.

С одной стороны, ходили слухи, что немцы планируют переселить евреев, чтобы поселить их на новом месте, на востоке, что они построили более комфортные трудовые лагеря для расселения евреев и что смысл «окончательного решения» был просто в переселении евреев. С другой стороны, были те, кто утверждал, что это был план уничтожения. Что немцам нельзя доверять.

– Может, подождем и посмотрим, что произойдет? Знаешь, у каждого еврея свое мнение, а слухов, как всегда, больше, чем крыс, – сказал Яков Мендель своему зятю.

– Вот именно. Кто знает, не попадем ли мы из огня да в полымя? – согласился с ним дядя.

– Вы что предлагаете? – возмутился Авраам. – Ждать следующей акции? Пока нас не посадят в поезда? Я вас не понимаю! Надо действовать как можно быстрее, а не ждать!

Он говорил страстно, уверенно убеждая всех, что сейчас есть шанс уйти, пока ворота гетто еще открыты, и как знать, может быть, этот шанс – последний.

Все собрались вокруг него, напряженно прислушиваясь. Его уверенность притягивала к нему других. Шурка мысленно молилась, чтобы они приняли правильное решение. Она беспокоилась о судьбе своих детей. Ирене едва исполнилось четыре года, а Ицхак был все еще слаб – в трудных условиях он мог снова заболеть, а в лесу было бы невозможно должным образом заботиться о нем.

– Находиться евреям в лесу тоже опасно, – колебался Яков Мендель. – Известно, что партизаны батальонов Армии Крайовой ищут возможность не только нанести урон немцам, но и уничтожить евреев. Все, кого поймают в лесу, будут переданы властям.

– А какой у нас есть выбор? Идти как овцы на заклание?

В комнате стало тихо. Слышен был только плач маленького Ицхака. Шурка закусила губу. Она не стала спрашивать, что станет с ее сыном в лесу. Она доверяла своему мужу.

Авраам принял решение. Он слышал, что рассказали беженцы, которым удалось спрыгнуть с поезда. Они говорили о нечеловеческих условиях перевозки и об ужасных концлагерях, таких как Треблинка и Собибор. Он знал гораздо больше, чем мог рассказать своей семье. Он ни на секунду не сомневался, что в гетто больше не будет безопасно и что у них нет другого выхода, кроме как уйти в лес и попытаться присоединиться к партизанам-коммунистам.

– В Парчевском лесу действует армия Людова[14], – сказал он. – Там мирно живут польские и русские партизаны вместе с евреями.

– Поляки выдают евреев и преследуют их. Нам не нужно с ними связываться, – утверждал Йосеф, младший брат Тайбы.

Но Авраам объяснил:

– Я говорю об армии Людова. Они берут евреев к себе на службу. Они вооружены. Ехиэль Гриншпен и его солдаты присоединились к ним. Вместо того чтобы сидеть и дрожать от страха, они нападают на военные конвои, совершают набеги на дома коллаборационистов и взрывают железнодорожные пути. Они живут достойно и не сидят сложа руки.

Он оглядел семью, взял Ирену на руки и сказал:

– Решение за вами. В любом случае мы сделаем это как единая семья.

Яков Мендель обнял Тайбу и сказал, что поддерживает Авраама. В данной ситуации лучше действовать, а не ждать.

– А на что же жить в лесу, героям ведь тоже нужна еда, не так ли? – возразила Тайба.

– Я слышал, что крестьяне их боятся и снабжают едой. Если нет, еду отбирают силой.

– А что мы будем делать, когда придет зима?

– К тому времени мы уже что-нибудь придумаем. Может быть, к зиме война кончится, и мы сможем вернуться домой.

– Неужели придется жить в лесу? – зарыдала тетя Рахиль. – У меня семеро детей. Я боюсь этих лесов – они могут стать смертельной ловушкой.

– Что ты предлагаешь? – спросил ее муж Йехуда.

– Оставаться, не рисковать. Кто сказал, что они вышвырнут отсюда всех? – сказала она.

– А гетто? Ты же здесь живешь и прекрасно знаешь об акциях. Вот, два дня назад на соседней улице они среди ночи забрали шесть семей…

– До сих пор нам как-то удалось уцелеть.

– Ты напоминаешь мне детей Израиля, которые хотели вернуться к фараону. Мы должны уйти, чтобы иметь хоть какую-то возможность обрести свободу.

– Довольно, довольно! – успокоила их Шурка. – Мы решили не разделяться, поэтому любое решение, которое мы примем, будет нашим общим. Скажи, – обратилась она к мужу, – ты уверен, что партизаны в лесах согласятся принять женщин и маленьких детей?

– Я предлагаю нам отправиться туда и попытаться организоваться самим. Мы все будем жить как одна большая семья.

– В одиночку? Только мы? Было бы лучше объединиться с большим сообществом.

– Постепенно мы организуемся. Там уже живут десятки семей. С каждым днем все больше людей бегут в лес. Пока это еще возможно, мы не можем упустить эту возможность.