Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

– Посмотри на нашу девочку, она растет, как хлеб в печи, – улыбнулась Шурка Аврааму, видевшему боль в ее глазах, которая была сильнее всего ночью.

Он видел, как ей плохо, что она буквально чахнет у него на глазах. Он решил во что бы то ни стало перевезти свою семью в более безопасное и удобное убежище, по крайней мере на зиму. Он считал, что если заберет ее из леса, из их бункера, где произошла трагедия, это поможет вернуть хоть проблеск жизненной силы, которая покидала его жену.

Более того, деревья, раскинувшиеся над ними, уже снова теряли свои листья и стояли голые, больше не защищая нуждавшихся в укрытии людей.

– Мы снова переезжаем? – спросила Шурка, когда Авраам велел ей собрать их скудные пожитки.

– Я нашел нам укрытие. Нехорошо снова оставаться в лесу зимой.

– Только не в монастырь. – Шурка слышала о монахах, которые гостеприимно открывали свои двери для евреев, но затем пытались обратить их в свою веру.

– Нет, к поляку.

– Ты сказал, что им нельзя доверять.

– Мы знаем друг друга уже очень давно.

– А как же мама, отец… что они будут делать?

– Извини, поляк готов взять только нас.

– Я никуда не пойду без родителей, – настаивала Шурка. – Судьба у всех нас одна.

– Иди! С нами все будет в порядке, – заверила Тайба свою дочь. – Иди с ним. Ни один поляк не согласится принять десятерых евреев, а уж тем более таких старых, как мы.

Авраам снова просил Шурку довериться ему: поляк был хорошим другом. Он не сказал ей, что отдал часть ее драгоценностей и их столового серебра польскому крестьянину, который согласился спрятать их в своем амбаре.

Его «сейф» в очередной раз доказал свою ценность. В те дни было практически невозможно найти человека, готового рискнуть собой. Укрытие евреев каралось смертью всей семьи дающего им у себя спрятаться. Тем не менее находились те, кто был готов рискнуть жизнью за деньги, основываясь на старых семейных связях или будучи идеалистом, видя в этом акт протеста против нацистского режима. Какими бы ни были причины, по которым они это делали, эти люди спасли много жизней, и после войны многие из них были объявлены Праведниками народов мира.

И снова маленькая семья отправилась в путь под покровом ночи, намереваясь добраться до места встречи до рассвета. Они снова завернули Ирену в большое одеяло, надели ей на голову шерстяную шапку, закрыли лицо. Авраам нес ее на руках, как сверток.

Авраам хорошо знал дорогу и легко шел по лесу, держа на руках Ирену и ведя свою жену. Он точно знал, куда ступать.

Когда они приблизились к деревне Лейно, где жил знакомый поляк, залаяли собаки, им ответил хор коров. Но под покровом темноты, даже если бы кто-то любопытный выглянул из-за занавесок, не смог бы их заметить.

Авраам сделал знак Шурке остановиться и опустил Ирену.

– Что теперь?

– Ждем. Он придет.

Ирена открыла глаза и внимательно посмотрела на родителей, она не жаловалась и ничего не спрашивала. Она уже знала, что значит быть беженкой.

Через несколько минут из одного из домов на окраине деревни показалась фигура человека.

Человек быстро приблизился к ним и поманил рукой, призывая их подойти поближе.

– Это Якоб, – успокоил Авраам Шурку, которая шла рядом с ним. – Мы с его отцом были друзьями.

– И ты уверен, что он…

– Ш-ш-ш, – сказал Авраам. – Давай, пойдем.

Мужчина жестом пригласил их следовать за ним во двор. Перед ними стоял большой амбар. Хозяин указал на высокую деревянную лестницу и протянул руку, чтобы помочь Шурке подняться.

Они не задавали вопросов и не благодарили его. Они быстро поднялись и сели между высокими стогами соломы. В дальнем углу амбара лежало несколько сложенных одеял. Они расстелили их на бетонном полу и молча, чтобы соседи не заметили, не дай Бог, что там кто-то есть, сели, держась за руки.

Всю зиму они прятались в амбаре.

Они жили в полной тишине, прислушиваясь ко всем повседневным звукам в доме: звону бокалов, грохоту столовых приборов, звуку стула, который волочили по полу, молитвам людей. С улицы до них доносилось пение молодежи, гоготанье гусей, а издалека – крики крестьян, загонявших скот в амбары, ржание лошадей, лай собак, голоса женщин, зовущих детей домой с улицы и скрежет колес деревенских телег по дорожному гравию.

Они хорошо знали деревенскую жизнь. До недавнего времени они сами ею жили.

Только когда вся деревня засыпала и в каждом доме гасли огни, к ним приходил хозяин. Он распахивал пальто и доставал буханку хлеба, половину кочана капусты, несколько морковок и половинку яблока, и каждый раз обещал, что на следующий день принесет что-нибудь посытней.

– Вы должны пообещать мне, что будете сидеть очень тихо. Все здесь внимательно следят друг за другом – если кто-нибудь узнает, что я прячу евреев, они немедленно позовут немцев.

Они согласились с ним, но решили, что ночью, в темноте, могут ненадолго выйти из своего укрытия, размять конечности – немного походить, но не отходить далеко от входа в амбар.

– Вы должны понимать, в деревне всегда найдется какая-нибудь черная душа, – объяснил хозяин. – Если они заподозрят, что вы здесь… в опасности будете не только вы, но и вся моя семья.