Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

Ежига пыталась убедить ее, что им лучше остаться, но Шурка была полна решимости. Она больше не выдержит долгих часов одиночества, без помощи, без поддержки, без возможности поделиться тем, что она чувствовала и что пережила. Несмотря ни на что ее не покидала мысль о том, что Слава и его жена в конце концов не выдержат и выдадут ее.

Жизнь в лесу научила ее ни от кого не зависеть.

Слава вызвался проводить Шурку и Ирену в лагерь.

Уже наступила весна. Солнце растопило снег, на деревьях набухли почки, и Шурка вдыхала свежий воздух полной грудью.

– С нами все будет хорошо, – прошептала она Ирене.

– Со всеми нами. Даже с моей Алинкой.

Когда они прощались, Ежига сунула в карман Шурки бутерброды. Ирену снова завернули в одеяло, обернув ей руки шерстью и надели на голову большой платок. Шурке показалось, что она увидела слезы в глазах Ежиги.

По дороге в лес Шурка сидела рядом с крестьянином, с покрытой головой, одетая как польская крестьянка. Стиснув зубы, с высоко поднятой головой, она с тревогой и трепетом оглядывала местность, по которой они проезжали. Теперь она одна была главой своей семьи, матерью и отцом Ирены. Они обе растеряли всех дорогих им людей на войне.

В повозке был кто-то еще.

Только когда деревня исчезла из виду, тайна раскрылась. Курица Чорт ехала вместе с ними.

Ее крепко удерживало и хорошо скрывало шерстяное пальто, которое Слава и его жена подарили Ирене.

– Что я слышу?

– Мне кажется, это курица, – улыбнулся Слава, который знал тайну.

– Ты разрешишь? – спросила девочка, широко раскрыв глаза от радости и удивления, и крепко обняла курицу.

– Она ведь твоя подруга, да? Так что бери ее насовсем.

«Эта курица принесла нам счастье, которое, как мы думали, покинуло нас навсегда», – позже вспоминала Шурка.

Они присоединились к движущимся теням, оставшимся в лагере. К ходячим мертвецам.

Они еще не знали, что ситуация на Восточном фронте решена, что немцы отступили к границе с Германией, оставив после себя разрушенные города, и что страшная битва окончена.

Двадцать два дня спустя, в конце июля, они наконец смогли освободить свои бункеры, насовсем покинуть леса и вернуться на поиски Польши, которую они потеряли.

<p>24</p>

Июль 1944 года

В семейном лагере тоже начали ощущаться перемены. Сначала люди слышали и не смели верить… надежда – это что-то такое, что принадлежит свободным людям, но не им.

Умом они понимали, что происходит, но это было то чувство, которое первым распознает тело… облегчение.

Они проводили долгие часы за пределами своих бункеров. Они говорили во весь голос и не боялись, а когда Ирена пела своей кукле Алинке, никто ее не заставлял замолчать.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как их последний раз искали немцы и кто-либо из обитателей лагеря слышал лай свирепых собак.

Теперь они могли спокойно ходить по лесу, а польские крестьяне, которых они встречали на своем пути, приветливо улыбались. Некоторые даже предлагали им свежие продукты или молоко.

Прошла еще неделя, и с разрешения бойцов они спали снаружи бункеров, на свежем воздухе, широко раскинув руки и ноги на мягком ковре из листьев.

В своем маленьком лагере они слышали гул самолетов и чувствовали, как содрогается земля под русскими танками, которые были, судя по всему, совсем рядом. Они знали, что освобождение близко, но все еще боялись, особенно тревожились о будущей жизни, которая предстояла им за пределами леса. Они опасались всего: возвращения немцев, русских, которые захватили Польшу, а также самих поляков.

– Помните, что бы ни случилось, важно держаться вместе, – наставляли их бойцы. – Когда придут освободительные армии, не разбегайтесь, просто слушайте и выполняйте их указания.

Шурка не знала, как в своем жутком одиночестве она будет жить дальше. Без родителей, без братьев, без мужа.

«Мой Авраам, – шептала она ему ночью, – если бы ты был здесь, со мной, ты бы знал, куда мне идти. Пожалуйста, дай мне подсказку, хотя бы намек».

Однажды Шурка повела Ирену к маленькой речушке, которая протекала недалеко от лагеря, и они искупались в холодной воде. Затем она постирала их одежду, которая месяцами не видела мыла. Когда пришло время, они захотели привести себя в порядок.

Воскресенье, 23 июля 1944 года, стало днем освобождения жителей Парчевского леса.

Из лагеря бойцов поступила команда выдвигаться.

– Куда идти-то?! – крикнул кто-то.

– Я боюсь, что они нас выдадут.

– Не задавайте слишком много вопросов, – сказала Шурка, которая хорошо помнила, чему ее учил Авраам. – Просто идите вперед. Только вперед.

Десятки выживших двинулись в путь, оставляя могилы своих близких, которые были убиты или умерли от голода и болезней. Здесь же люди оставили свои воспоминания… но они продолжали преследовать их потом всю оставшуюся жизнь. Под командованием бойцов отряда они забрали с собой все, что могли унести, весь свой скарб: рваные одеяла, жалкие свертки, которые теперь составляли все их земное имущество.