В Одессу на майские. Некурортный роман

— То-то и оно, что ни наше, ни ваше поколение ничего о Бандере не знали. Стеснялись в советских учебниках писать про то, что представители братского украинского народа были нацистами. Между прочим, сегодня я прочёл в инете, что именно они, а не немцы, сожгли Хатынь и ещё сотни белорусских деревень. Эти сведения были засекречены, но, как говорится, в свете украинских событий, их рассекретили. Я был в Хатыни ещё студентом. Там, в принципе, ничего нет, только мемориал и памятные доски, на которых выбиты имена сожжённых крестьян и список деревень, которые были сожжены дивизией СС «Галичина». Эта дивизия была полностью сформирована из украинских националистов, а при прежнем президенте Украины Ющенко командир этой дивизии Шухевич был посмертно удостоен звания героя Украины.

— Зачем? — удивилась Ирина.

— Затем, чтобы привлечь внимание к этому ублюдку и воспитать на его примере подрастающих украинцев.

— Может быть, всё же, чтобы воспитать на их примере патриотов? — неуверенно спросил Петя.

— Патриот, который признаёт только свою нацию, а все остальные ненавидит, и есть нацист. Впрочем, давайте всё же выпьем. Новый год! Итак, я предлагаю выпить за мир!

Все переглянулись, удивившись такому непопулярному ныне тосту, но выпили.

— Вы, Дмитрий Вадимович, просто как мой папахен, поднимаете тосты за мир, — всё же не стерпел Петя.

— У наших родителей, переживших войну, это был главный тост. Помяните моё слово, скоро он и у вас станет самым главным.

Опрокинув стопку водки и тяжело поднявшись, он ушёл в свою комнату.

— Не обижайтесь на отца, — извинилась за мужа Полина Ивановна, — очень он переживает из-за этого Майдана. Вчера позвонили поздравить наших друзей из Киева с Новым годом, так они нас буквально облили ушатом помоев. Обозвали оккупантами, лапотниками, коммуняками за то, что мы им в ЕС не даём войти. Отец всё это выслушал, послал их и с горя напился. Он с похмелья такой сердитый. Так-то он у нас человек малопьющий. Вы уж его, Петя, не дразните, имеете свои убеждения, старайтесь скрыть. Своим родителям рассказывайте, они простят, а ему не надо.

— Моим тоже этого говорит нельзя, типичные совки, им жёсткую власть подавай. Я со своим батей тоже рассорился. Он говорит, что я предатель интересов своей страны, раз поддерживаю Майдан. Такого же мнения и моя мать, её сестра с племяшом из Одессы накрутили. Говорят, что их западенцы забодали, требуют, чтобы все на украинском разговаривали. Я понимаю, это перегиб, так сказать, революционный, потом всё устаканится и пойдёт по-прежнему. Но они имеют право на свой национальный язык и историю.

Однако время шло, а спокойствия на Украине не наблюдалось, и, если Дмитрий Вадимович всё больше мрачнел, то Петька ходил как именинник. Когда в конце февраля совершился правительственный переворот, он был счастлив.

— Представляешь, — кричал он, размахивая руками, — народ Украины победил! Ничего не смогла сделать власть. Её просто под зад выгнали. Погибли бойцы, но дело их победило. Президент бежал, а народ выбрал свою власть! Я вчера ночью пришёл со смены и до утра смотрел трансляцию с Майдана по «Дождю». Просто мурашки по коже бежали и слёзы подкатывали, когда кольцо «беркутов» стало сжиматься вокруг митингующих, а те зажгли покрышки, чтобы не подпустить к себе, и пели свой гимн. Вот это настоящие патриоты! Нам бы так!

Ира его восторгов не разделяла, но и не возражала. Дома комментарии о победе Майдана были другие.

— Доигрался этот трусливый президент, прогнали его. Дождался, пока толпы вооружились, а сил их сдерживать не осталось. Сам всё проиграл и людей погубил, — говорил отец.

Повеселел он только в марте, когда неожиданно для всех Крым присоединился к России.

— Вот это да! Я этой минуты двадцать три года ждал! — ликовал Дмитрий Вадимович и затягивал песню: «Легендарный Севастополь…»

— Что ваше поколение понимает о славе города-героя Севастополя? — спрашивал он у дочери и сам себе отвечал: — Ровным счётом ничего, кроме того, что там море. Как можно ждать, что эти неучи будут патриотами? Ему что Крым, что Рым — всё едино.

Потом, немного помолчав, спросил:

— А твой что, не рад Крыму?

Не успели прозвучать эти слова, как в доме раздался звонок и вошёл сияющий Петька, затянув от порога:

Легендарный Севастополь,Севастополь наш родной…

— Давно бы так! — обрадовался Дмитрий Вадимович и подпел будущему зятю.

По вопросу Крыма их мнения сошлись. Петька оправдывал это решение тем, что там восторжествовали демократия и справедливость.

— Люди референдум провели, большинство за отделение от Украины. Таким образом, демократия победила, а это главное. Если бы даже народ Крыма захотел отделиться от Украины и присоединиться, например, к Гондурасу, то и на это бы он имел право согласно идеям демократии.

— Ну, ты хватил, к Гондурасу! — засмеялся Дмитрий Вадимович. — Ну, уж ладно к Абхазии, всё же рядом…

— Все равно: к Абхазии, к Гондурасу или другой стране. Главное — это воля народа, и никто не имеет права с ней не считаться, — настаивал Пётр.