В Одессу на майские. Некурортный роман

— Вот ты, Ириска, оказывается, вредная, — растрепал Петька её тёмные, слегка вьющиеся волосы, — я тебе про светлое будущее, а ты — митинги. Да, я хожу туда, потому что хочу, чтобы Россия была не монархией, как мечтает Терминатор, не тоталитарным государством, как задумал Глеб, а демократической страной. Чтобы была свобода слова, чтобы соблюдались законы, чтобы всякие поганые менты не издевались над человеком, не превращали его в тварь бессловесную. Посмотри, на Западе, чуть чего, народ сразу на улицы валит, по любому поводу толпами идут. Нас же собралось несколько сотен, не кричали, общественный порядок не нарушали, а попали в обезьянник, как хулиганы.

Дальше потянулась обычная студенческая жизнь с занятиями, работой, расслабоном, как называли ребята редкое время безделья или праздников в своей компании под гитару. Пётр опять ходил на какие-то митинги и марши, только иногда прихватывая с собой Ирину, объясняя, что не хочет подставлять её под дубинки полиции. В конце ноября тринадцатого года он прибежал к ней домой сияющий и радостный и закричал с порога:

— Свершилось!

— Что свершилось? — удивилась Ирина.

— Революция на Украине! Народ поднялся, чтобы свергнуть коррумпированную власть! В центре Киева собрались тысячи людей с требованиями отправить в отставку президента Януковича. Причём никто им этот митинг не согласовывал. Просто взяли и пришли. Включай телевизор, там телеканал «Дождь» в режиме онлайн все показывает.

— А чему ты, Пётр, собственно, радуешься? — с такими словами вышел в коридор отец Ирины. — Они же в ЕС вступить хотят.

— О, приятно, Дмитрий Вадимович, что и вы заинтересовались политикой. Вот ведь что революции с людьми делают! — нахально улыбаясь, ответил ему Петька. — ЕС — это хорошо, нам тоже надо туда вступить, не с Азией же брататься.

— Понимали бы вы чего, прежде чем делать такие заключения, — рассердился отец Ирины. — Россия не та страна, чтобы быть под кем-то. Такого ещё сроду не бывало, чтобы ей правил чужой дядя.

— А татары и монголы? — неожиданно поинтересовалась дочка.

— Это было ещё до объединения Руси, а после того — ни разу. К тому же монголы нами не правили. Дань мы им платили, но были самостоятельными. А Европу эту мы трижды били, и правили значительной её частью, так что не им нас учить!

Дмитрий Вадимович говорил сердито и мало походил на всегда любезного и хлебосольного хозяина. Из этого стало ясно, что радость от украинской революции потенциальный тесть не разделяет, и Петя замолчал. Однако его оппонент не унимался.

— Пётр, я терпел, когда ты Ирку в свои политические игрушки затаскивал. Надо, конечно, немного нашу власть потрясти, чтобы сами жили и другим давали. Мне, предпринимателю, это понятно, но вот предавать Родину я ей не позволю! — закончил он на высоких тонах.

— Какое же тут предательство? — удивился Пётр.

— Самое настоящее. Кто спас украинский народ от ляхов? Кто создал после революции страну «Украина»? Кто сделал её процветающей республикой Союза? Кто дал ей независимость? И за это всё она нас все последние годы обманывает, обворовывает, а теперь и вовсе предала, собравшись вступить в Европу.

— Ой, да успокойтесь вы, Дмитрий Вадимович, никто нас не предал, просто народ захотел себе лучшей жизни, что в этом непонятного? — пытался оправдаться Петя, потихоньку продвигаясь в спасительную комнату Ирины.

— А ты был в этой Европе, чтобы так рассуждать? Не был, то-то и оно! Вон, Финляндия рядом, сделай себе заграничный паспорт и езжай, посмотри, как они живут. Что, Ириша, роскошно? — повернулся отец к жавшейся к стене дочери.

— Нормально, — неуверенно ответила та, — скромненько, но чистенько.

— Вот именно, скромненько! Не было бы нас, они бы жили бедненько и чистенько. Это мы, идиоты, своего мыльно-рыльного не берём, в Финляндию ездим. Причём машинами вывозим!

Было заметно, что отец сильно рассержен. Причина тому была. Он занимался оптовыми поставками в Питер отечественных стиральных порошков и продвижением их на внутреннем рынке, потому весь иностранный импорт у него вызывал раздражение.

— Правильно Путин сказал, если войдёт Украина в ЕС, потащит к нам беспошлинный европейский товар. Что тогда делать нашему производству, закрываться? — сердито посмотрел он на Петра. — Так что, молодой человек, вначале надо разобраться, что к чему, а потом радоваться. Правильно я, мать, говорю? — повернулся он к выглянувшей из дверей гостиной жене.

— Ты всегда всё правильно говоришь, но только почему гостя на кухню не приглашаешь, он ведь наверняка голодный, — ответила та примирительно, широким жестом зазывая Петю на кухню.

— Да нет, спасибо, Полина Ивановна, я только что обедал, — сдержанно ответил ей Петя, — я немного посижу и пойду. Устал сегодня ужасно, — и, пропустив вперёд себя подружку, зашёл вслед за ней в её комнату.

— Странный твой папаша, смотрел одни сериалы и вдруг прозрел. Оказывается, он против Европы, — продолжил дискуссию Пётр, даже забыв её чмокнуть, как это делал всегда.