В Одессу на майские. Некурортный роман

— Ой, не знаю, хлопцы, как я вас через границу провезу, — нервничал водитель Богдан, — могут тормознуть. Я на украинском сайте читал, шо правосеки теперь вместе с погранцами границу охраняют. Вас, четверых молодых и здоровых бугаев, могут за десантуру принять.

— А ты думай! Провезёшь — получишь вторую половину гонорара, нет — гудбай, — строго отвечал ему Павел.

— Може, вам лучше самоходом границу пройти, а на той стороне встретимся и поедем?

— А как это, самоходом? — поинтересовался Павел.

— Ну, по одному пешим порядком.

— Ну, что же, давай попробуем.

Не доезжая до границы, Роман, Глеб и Слава вышли из машины и пошли к границе пешком. Через некоторое время Глеб и Роман вернулись.

— Славку пропустили, у него белорусский паспорт, а нас нет. Говорят, москалей не пускаем, они бучу в Одессе устроили. Людей заживо пожгли, — возмущённо рассказывал Глеб. — Представляете, русские их пожгли! Ирка с Петькой поджог устроили, а эти гады (стоят все в черном с балаклавами на мордах) — несчастные пострадавшие. Привязались ко мне, говорят, ты морской пехотинец, потому что в тельняшке. Хотели даже задержать, но я быстро на нейтралку сбежал.

— Поделом тебе, — буркнул Павел, — от тебя за версту революционным матросом несёт: тельняшка, клеша, ещё бы бескозырку надел и пулемётными лентами перепоясался. Я в Питере обратил на это внимание, но что-то отвлекло.

— Я же в Одессу ехал, там все моряки, — повёл широкими плечами Глеб.

— Мода там теперь другая. Там вышиванки носят, а не тельняшки. Я бы на твоём месте тельник снял, чтобы самому не подставляться и нас не подставлять.

— Так и быть, — буркнул Глеб.

— Теперь давайте подумаем, что делать дальше? Как границу переходить? Не одному же Славке Петруху спасать?

— А можно самоходом пройти, — предложил водитель.

— Мы уже ходили самоходом, — огрызнулся Глеб.

— Та ни! То не той самоход, можно мимо поста, як наши хлопцы, колы у них трехмесячный срок выходил. Они так русских погранцов обходят, а вы — украинских.

— Чего же ты молчал, дурья голова? Мы столько времени потеряли, — возмутился Пашка.

— Так то ж за гроши, — пожал плечами водитель.

— И сколько?

— По двести гривней на брата, где-то по восемьсот рублей. Колы треба, я позвоню.

— Треба, конечно, хоть и дорого, но надо идти. Я могу выделить денег только на двоих. Сам попробую пробиться с машиной. Звони давай.

Проводник, взявшийся провести ребят через границу, жил в соседнем с погранпунктом селе и, не дожидаясь темноты, повёл ребят в обход.

— Та шо тут идти? Там скризь наше село. Мы кожен день один до одного ходим.

— Так чего же ты тогда деньги за это берёшь? — возмутился Глеб.

— А за то и беру, шо если ты одын пидешь, то ровно до первой хаты, а дальше ментам в руки. А так я веду, вы мои люди, я плачу дань ментам. Бизнес, розумиеш? У нас очередь на перевод через границу. Сьогодни моя черга, завтра кума, пислязавтрева, свата, и так дали…

При таком налаженном бизнесе границу прошли легко, без проблем, а на той стороне их в условленном месте уже ждала машина с остальными Петькиными спасателями. На вопрос о том, были ли проблемы перехода границы у Павла, тот ответил:

— Я спросил у Богдана, что свято для хохла? Он говорит — Бог, родители и ненависть к москалям. Вот от этого и плясали. На границе сочинили легенду, что я — русский предприниматель — решил поставить красивый мраморный памятник своим дедушке и бабушке, а эти безрукие москали не умеют ничего делать, руки-то у них из одного места растут. Вот мне друг Богдан и присоветовал сделать памятник у них в Закарпатье, где живут настоящие умельцы. Памятник готов, и мы едем за ним. Водила для уважухи перевёл эту трогательную речь на украинский язык, я только поддакивал, что москали — уроды, ничего путного сделать не могут. Угостил их сигаретами, и они нас пропустили.

— А ты не боишься дедов хоронить? Дурная примета, — спросил Слава.

— А чего мне бояться, они давно лежат рядышком на нашем сельском кладбище, — грустно ответил Паша. — Крест деревянный на могиле. Вот разбогатею и поставлю им настоящий памятник, они же всё время были со мной, пока мама тетрадки проверяла.

В Одессу приехали около восьми часов вечера. Сашин отец встретил их на въезде в город и отвёз домой поесть и отдохнуть. Дорогой он рассказывал ребятам, что в Одессе очень тревожная обстановка. Официально говорят о полусотне погибших в Доме профсоюзов, но люди шепчутся, что погибло втрое, а то и вчетверо больше. На следующий день после разгрома Дома профсоюзов под давлением друзей и родственников, собравшихся под отделениями милиции, арестованных куликовцев выпустили, а буквально к вечеру их стали забирать из дома псы. На другой день двоих нашли убитыми на улицах города. Такое у всех впечатление, что идёт охота за каждым из участников тех событий. Утром звонили из больницы и сказали, что Пётр пришёл в себя, и его могут в любую минуту забрать правосеки или милиция.