В одну реку дважды. Сирийская война глазами русского наемника

Переночевав под дождем и ветром на холодных камнях, злые и голодные бойцы спустились с горной гряды к пригороду Пальмиры. Перед ними оказались окруженные высоким кирпичным забором некогда жилые здания и боксы для техники, которые все еще были под контролем джихадистов. Стоило легионерам появиться, как с крыш строений по ним ударили пулеметы. Разозленные наемники, уставшие от горного перехода и изнуряющей ночевки, мечтавшие согреться под крышей и отдохнуть хотя бы часок, стали короткими перебежками быстро продвигаться к периметру занятых духами сооружений, отвечая противнику встречным огнем своих пулеметов и автоматических гранатометов. Сориентированный Найком и Иностранцем Гром добавил от себя пакет реактивных снарядов. Не в силах устоять перед яростной атакой русских солдат удачи, джихадисты предпочли бежать в сторону города, лихорадочно погрузившись в пикапы и бросив на крышах слишком тяжелые для поспешного отступления пулеметы.

К моменту, когда к отбитым у игиловцев зданиям подтянулись остальные наемники, разведчики Иностранца и штурмовики Найка успели часок передохнуть и подсушиться под греющими лучами солнца. Всевышний все же хоть на один день расщедрился на тепло для замерзших и промокших работяг войны. Но надо было поторапливаться, руководство операцией требовало немедленного выступления. Все дальнейшие решения принимались наспех, чтобы успеть к назначенному армейцами времени. Ратник, сориентировав на уже хорошо различимые пригородные постройки и сады, поставил конкретные задачи и отдал указания на выдвижение.

Нагруженные боезапасом и оружием, вытянувшись колонной и огибая с востока сады, легионеры продвигались к аэропорту. Матерясь и чертыхаясь, на ходу меняя друг друга под тяжелыми, пригибающими к земле автоматическими гранатометами и коробами с боеприпасами, напрягая мышцы ног на разъезжающемся под берцами суглинке и задыхаясь от взятого темпа, они приближались к рубежу, где им предстояло развернуться в линию и идти фронтом на позиции игиловцев. Неожиданно с правого фланга появились два автомобиля, по виду джихадки, которые на полном ходу мчались в сторону колонны. Прикрывающий движение легионеров танк громыхнул выстрелом — разрыв чуть в стороне от цели, второй выстрел — снова мимо, в движущуюся цель трудно попасть, особенно из старого вооружения, давно пережившего свои сроки эксплуатации. После второго промаха по рации пришел запрос прекратить стрельбу — мол, это перешедший недавно на сторону правительства полевой командир. Что он делал так далеко в стороне от направления действия сирийской армии и почему своевременно не предупредили о непонятном маневрировании союзника, никто не стал пояснять. Жаль, что не попали, наверняка, сволочь, вывозил по договоренности своих, чтобы русские шкуру не попортили.

При выходе на заданный рубеж произошла еще одна нежданная встреча: совсем рядом впереди, метрах в четырехстах, человек двадцать, одетых в черные и песочного цвета балахоны, резво перебирая ногами, бежали с оружием в руках в сторону аэропорта. Легионеры мгновенно среагировали залпом из стрелкового оружия, и фигурки сразу ускорили ход, утаскивая с собой упавших товарищей. И снова в эфире голос переводчика: «Это наши». Становилось совсем непонятно, откуда в этом месте садыки, которые еще и убегают. Времени, потраченного на радиообмен, убегающей группе хватило, чтобы скрыться из поля зрения, а в эфире тем временем: «Нет, это не наши, это игиловцы». Сразу стало ясно, что по просьбе разных дружественных полевых командиров сирийцы давали боевикам возможность спастись от русских солдат удачи — от тех, с кем не договоришься и кого не запугаешь последствиями, от тех, кого на этой войне вроде как бы и нет.