В плену объятий талибов

Полагаю, не ошибусь, если скажу, что для большинства современных «западных» родителей дети играют огромную роль в их понимании смысла жизни, и на них тратится значительный (не)материальный ресурс заботы. Многие стараются дать «всё самое лучшее», «образование», тренировки, кружки, бассейны, путешествия и аниматоров – все эти слова для афганской детворы непостижимы. Здесь маленькие мальчишки и девочки растут «сами по себе» и «табуном», как только могут свободно ходить. Если в поле или по хозяйству нет дел, родители выставляют малышей за двери до вечера: «Пусть (вы)живут». Ведь жизнь здесь всегда была survival. Афганцы считают, что родителя в любой момент может не стать, а дети обязаны уметь вырасти без них. Похоже, это одна из стран-лидеров по количеству сирот, но общий народонаселения лишь растёт. Как чеченцы, которых война вроде бы «проредила», но рождаемость оказалась выше потерь, так и тут население не уменьшилось, несмотря на тысячи погибших.

– Мальчишка прибегал жаловаться, что ему страшно ехать на велосипеде мимо соседней деревни, потому что тамошние могут отобрать велосипед, – рассказывает мой хозяин. – Я ему сказал: «Сколько ещё ты будешь бояться? Однажды придётся с этим столкнуться, и чем раньше, тем лучше. Выбери их главаря и подерись с ним! Если заберут велик – ничего страшного, зато начнут тебя уважать».

Хозяин показывает мне пистолет, купленный старшему пасынку к 12-летию. Пришло время «охранять дом». Это египетский экземпляр 1952 года, обошёлся в 20 000 афгани, то есть примерно 225 долларов. «Почти не использован, только пластик “устал”», – поясняет Юсуф. Оружие здесь – вполне нормальный аксессуар, гарант чести и безопасности. Оно есть в каждом доме. Ни армия, ни полиция не дают свободу и достоинство – скорей наоборот.

– Не знал, что в Египте делают пистолеты! – восклицаю я.

– О, брат, не только пистолеты, но и “калаши”, – отвечает Юсуф, – хотя качество, конечно, не высшее, но лучше иранских. Когда модель устаревает, оружейные компании продают лицензии и технологии другим странам.

Я осматриваю пистолет и думаю: «Кому и когда он успел послужить?» Если бы мог говорить, какие бы истории поведал…

Встреча с «большим и очень уважаемым»

Утром меня снова ведут к джамаату, и мой переводчик Хамза радуется моему новому виду. К нему тут же присоединяются Садих и Абдуррахман – все в восторге от моего внешнего облика. Только вот бороду осталось отрастить (жаль, у меня она растёт медленно и реденько), и я бы стал настоящим моджахедом.

В тексте вы можете встретить непонятные термины: моджахед, мухаджир. В чём разница? Моджахед сражается за свою Родину, а мухаджир – обычно человек из другого края, но воюет солидарно, движимый верой и моральным долгом. Юсуф – и мухаджир, и моджахед. Все остальные здесь – просто моджахеды. В рядах афганских талибов немало выходцев из постсоветского пространства, особенно таджиков и узбеков, а есть и русские, чеченцы, дагестанцы…

Мы направляемся в местную администрацию, расположенную на бывшей военной базе. Проезжаем несколько блокпостов и охранных лабиринтов, немного ждём в приёмной и вот уже тепло приветствуем «большого и очень уважаемого».

По традиции «мира и благополучия твоему дому» и «как дела у тебя и в семье?» меня вновь расспрашивают о цели приезда и ближайших планах. Я очень рад такой возможности, ведь моя главная задача – увидеть реальную ситуацию и ощутить, как устроена афганская самоуправляемая власть. Каждая встреча приближает меня к пониманию.

«Большой и очень уважаемый» предлагает мне задержаться подольше, пожить месяц или несколько, но я объясняю, что у меня есть неотложные дела, которые невозможно отложить. Тогда он спрашивает, что я планирую в ближайшие дни. Уже вчера я прикинул, что пора возвращаться, ведь основное я увидел, а бюджет и время поджимают. Решаю ехать в Мазари-Шариф, куда ближе, чем в Кабул, а оттуда – в Термез (Узбекистан). Из Термеза в Ташкент ходит поезд, а из Ташкента – прямой рейс в Ригу. Снова пересекать легендарный перевал Саланг и терпеть «похабную» Дубай мне кажется дорогим и сложным.

– У тебя есть узбекская виза? – спрашивает эмир.

– Нет, гражданам Евросоюза не нужна виза для въезда в Узбекистан на 90 дней.

– Неужели? – удивляется он, и я замечаю сомнение на его лице.

– Да, я проверял на сайте МИД Узбекистана.

– Прекрасно! Братья завтра отвезут тебя туда, а дальше с Божьей помощью!

Нам подают обед, мы обмениваемся подарками. Я вручал последний привезённый из Латвии каравай ржаного хлеба, а «большой и очень уважаемый» дарит мне традиционный афганский кафтан – это огромная честь. От души благодарю эмира, мы обнимаемся и уходим «чёрным» выходом, чтобы меня не видели следующие посетители. Впечатление мощное, как и от всех встреченных «больших и уважаемых». Они поразили меня своей человечностью, теплотой и скромностью, доказав, что человек может оставаться невосприимчивым к гордыне и тяге к власти.