В плену объятий талибов

– Здесь был такой случай, когда несколько братьев уговорили одного местного афганца выпить «колы». Сначала он не хотел, потому что многие здесь понятия не имеют, что это, – у них нет ни колы, ни кофе. В общем, он сдался уговорам, выпил банку колы, а вечером не пошёл на общую молитву в мечеть. Жена была взволнованна, прибежала к нему и воскликнула: «О Аллах, какой позор! Мой муж, оказывается, кафир, и я – жена кафира?! Как я теперь буду жить?» Столь же расстроенный муж, указав на пустую банку, сказал: «Жена, беда мне! Я выпил эту сатанинскую гадость, и мой иман (вера) меня покинул…» Его испугала сильная отрыжка – газировки же шипят. Он решил, что всё, разошёлся с верой. Потом над этой историей все долго смеялись, но сам «пострадавший» искренне верил, что «дьявольский напиток» отнял у него иман.

Юсуф продолжает:

«Пук»

– Видишь ли, афганцы очень пуританский народ. У них особое отношение ко всему интимному. Здесь девушки не раздеваются даже перед родными сёстрами, а гениталии считают чем-то грязным, постыдным. Моя жена, выучившаяся на медика, рассказывала, что её однажды вызвали к роженице. Когда она попросила осмотреть женщину, та категорически отказалась раздеваться. Местная культура считает это позором. Бедняжка-жена была в шоке: как же принимать роды?! Поначалу роженица хотела «просто сама поймать младенца под платьем», и только после настойчивых уговоров позволила себя осмотреть. Но самое постыдное здесь – даже не обнажиться, а выпустить «газ» в присутствии других. Это позор на всю жизнь. Был имам в одном горном ауле, и во время молитвы у него «пролетел звук»… В тот же вечер он ушёл из родных мест и от семьи. Спустя много лет он решил вернуться, надеясь, что за это время всё забылось. Подойдя к дому, он встретил какого-то юношу и спросил: «Сколько тебе лет?» Помнишь, я говорил, что афганцы не знают точной даты рождения, но примерные цифры в голове есть. Юноша ответил: «Я толком не знаю, сколько мне лет, но я родился в тот год, когда имам… пукнул!» Бывший имам понял, что тому 19, и понял, что «шлейф» не забылся.

Слушая этот анекдот, я чувствую странную смесь удивления, веселья и грусти. Эта культура и правда настолько другая, словно это не другая страна, а иная планета.

Мы продолжаем чаепитие, а Юсуф рассказывает напоследок о…

Даеш

Прежде чем описать, что я услышал дальше, нужно помнить, что в Афганистане до сих пор идёт война, пусть и иная, чем раньше. Против «Талибана» сейчас выступают два основных игрока: отряды Шаха Масуда-младшего и «Даеш» (ИГИЛ). Забавно, что при совершенно противоположных идеологиях у них общий враг – талибы. Если сторонники Масуда (таджики Панджшера) хотят жить не по шариату и требуют автономии, то боевики Даеш считают всех «отступниками» и взрывают шиитские и суфийские мечети, атакуют объекты инфраструктуры, охотятся на отдельных талибов. Ясно, что лозунги могут быть любыми, но корень у обоих движений, похоже, один. Юсуф, воевавший здесь 12 лет, говорит:

– Урон от террористов огромен. Недавно взорвали мечеть суфиев, где находились 74 ребёнка. Смертник внёс самовар со взрывчаткой вместо чая. Его поймали, выяснили, что он сделал это за 200 долларов…

Мне больно это слышать, но я верю словам друга.

– Бедность – тяжкое бремя, делающая людей хуже зверей, брат… А если говорить о Даеш, недавно позвонили наши моджахеды, захватившие одного боевика Даеш, и спросили, не понимаю ли я «чеченского»? В своё время я общался с чеченцами, часто они владеют русским, но этот не знал русских слов. Он рассказал, как его вербовали, нашли в соцсетях, видимо, по следам, которые он оставлял на религиозных сайтах, созданных и мониторившихся кем-то из Даеш. Сначала ему отправили большие деньги, на которые он купил машину, потом билет в Турцию, а оттуда – в Иран. Он понял, что попал в сеть, хотел бежать, но его схватили. Талибы нетерпеливо вырвали у меня телефон, спросили, что он там говорит, я перевёл, они спрашивают: «А почему он был связан?» – Я всё пояснил.

– Его расстреляли? – спрашиваю, подразумевая самую очевидную идею.

– Нет, друг, талибы обычно стараются сначала разобраться. Даже если человек участвовал в боевых действиях против талибов, если это не преступление против мирных жителей, вызывают родителей, подписывают договор о раскаянии и отпускают. Но если поймают повторно – тогда уже всё… А тех, кто из других стран, приглашают остаться жить в Афганистане. Когда освобождают пленника, обычно дают ему одежду, деньги на дорогу. Такие здесь традиции.

– Получается, талибы и в этом берут пример пророка Мухаммада?

– Да, конечно. Иногда таких пленников привязывали в мечети, чтобы они несколько дней наблюдали за жизнью талибов и поняли их моральные устои. После такой «терапии» многие сами становились талибами. Не все, конечно…

– А почему конфликт с Панджшером и Шахом Масудом?