В плену объятий талибов

У меня было две основные причины приехать. Одна – понять, почему захватчики так рвутся в эту территорию. Версия о «стратегически важном Шёлковом пути» вызывала у меня сомнение. Другая…

Народовластие в Афганистане

Неужели где-то в мире уже сегодня действует народовластие, причём на государственном уровне? И если да – каким образом? Мне показалось важным разобраться в реальности, ведь талибское правительство никто не выбирал, а оно уже контролирует 33 из 34 провинций и решает важные для общества вопросы, пользуясь почти абсолютным доверием народа. Социальные вопросы, образование, здравоохранение, электроснабжение, транспорт, безопасность – за всё это отвечает правительство, созданное одним движением. Да, в этой измотанной земле слабая связь, трудные дороги, перебои с электричеством, по западным меркам «недоученные» эмиры, но они справляются и обеспечивают главное – мир, без которого невозможно благополучие. Талибы налаживают добрососедские отношения с окружающими странами, импортируют электроэнергию у узбеков и таджиков, поддерживают немногие школы и больницы. Обучение здесь бесплатное, как и медицина, и ремесленные навыки. Тут нет налогов и лицензий. У большинства афганцев уровень грамотности очень низкий, а «школьная эрудиция» в понимании народа не так ценится, как традиции, которые говорят «не доверяй чужакам». Значит, если вы – незнакомец без авторитета, ваши слова будут как вода для утки.

Юсуф рассказал историю: когда они с другим мухаджиром гостили у уважаемого местного моджахеда, у которого куча детей, кто-то спросил, сколько лет его детям. Оказалось, что многие афганцы точно не знают своих лет и их это не тревожит; тут нет дней рождения, в школу отправляют, когда видят, что физически ребёнок готов. Большинство афганцев не имеет документов. Не кажется ли вам, что наличие таких больших масс «вне системы» – одна из причин, по которым англосаксы веками устраивают здесь экспансии?

Но нас (и меня в частности) интересует, как легитимно работает эта власть? Основой самоуправления и народовластия здесь служит культура джирга – старейшинские советы, издревле существующие в каждом поселении. Каждая фамилия выдвигает своего наиболее уважаемого и мудрого представителя в общий совет. Его решения обязательны для всех. Талибы же заключили договоры со всеми этническими и территориальными общинами, пообещав взять на себя функции управления. Порой такие договоры давались нелегко, но шиитам и суфиям предоставили те же религиозные права (а они здесь главные), что и суннитскому большинству, а с туркменами достигли договорённости по понижению их «махар» (огромной брачной платы), которая у них была запредельно высокой. Талибы встречаются со всеми, договариваются, и их принимают и уважают везде, кроме Панджшера, где нет соглашения с таджиками под руководством «Шаха Масуда-младшего», обосновавшегося во Франции и пытающегося продолжать вооружённый конфликт.

Звучит удивительно, но Афганистан, возможно, – одна из немногих стран, где коррупция равна нулю. И это логично, ведь народовластие и богобоязненность подразумевают полное отсутствие взяточничества. Таким ислам и стараются воплощать талибы.

Чтобы понять, как талибы используют власть и ради чего, достаточно нескольких историй, которыми вечером за чаем делится Юсуф. Одна из них о движении Техрик-и-Талибан, или…

Прощальный вечер у Юсуфа

И снова я ощущаю волнение, ведь завтра предстоит дальнейшая дорога. Я уверен, что следующим этапом будет поезд Термез–Ташкент со всей его романтикой, а потом пару дней до рейса на Ригу в столице Узбекистана. Тороплюсь купить сувениры: несколько «паколей» и местные сладости, мешочек миндаля в глазури и абрикосовых косточек в том же «мундире».

Юсуф разрешает мне сесть за руль по «заминированной дороге», и мы заезжаем в магазин у его дома. Афганский магазин снаружи ничем не отличается от соседних глиняных построек. Нет заборов, вход часто оформлен в виде открытых веранд и широких дверей.

Внутри всё просто: полки, сколоченные из досок, прилавок. Нет витрин, холодильников, сканеров и кассовых аппаратов – только товар и продавец. Мы покупаем нужное и возвращаемся к Юсуфу, где уже готовят ужин и традиционный чай.

Снова едим, а Юсуф рассказывает несколько историй, которые метко раскрывают афганский менталитет и то, как талибы общаются с противниками.

– Тебе, брат, и любому, кто здесь не бывал, нелегко понять природу и разум здешних людей, но я поделюсь несколькими случаями, которые, возможно, приблизят тебя к пониманию.

– Я буду рад услышать, только дай мне включить запись! – я тянусь за телефоном. – Готов, Юсуф, вперёд!

Он загадочно улыбается.