В плену объятий талибов

Мы садимся в аскетичный салон, вижу, как спутники совершают молитву и понимаю, что даже пуштуны бывают напуганы. Экипаж прогревает двигатели, раскручивает ротор. Два турбодвигателя становятся всё громче, я пониже натягиваю на уши свою «паколь».

С Божьей помощью прогоняю боязнь, погружаюсь в радость полёта. Этот рейс, как и вся моя афганская поездка, один из самых ярких в моей жизни. Разумеется, военный полёт проходит на малой высоте, порой мы видим номера машин, если они есть (часто их нет). Для самолётов предусмотрен лимит не ниже 500 футов, а над населёнными пунктами 1000 футов, а вертолёт идёт на 50 метрах, и это даёт дозу адреналина. Но осознание, что на такой скорости попасть в нас из пулемёта сложно, а «Стингеров» нет, сильно успокаивает.

Захватывающе глазею через потёртое стекло, переполнен благодарностью узбекским пограничникам. Мы летим над селениями и полями, где бродят стада овец и коз, потом начинаются горные гряды. Чем выше поднимаемся, тем холоднее. Вспоминаю закон: «каждые 1000 футов температура падает на 2 градуса». Наблюдатель приоткрывал дверь, теперь наконец её закрывают, потому что сквозит. Нужно огибать перевалы, погода на грани минимальных условий для «визуальных» полётов. Горы поднимаются всё выше, приходится набирать высоту и терпеть холод. Афганистан – страна гор и пустынь, и вот мы пересекаем Гиндукуш, местами превышающий 5-километровые вершины, ведь через Саланг мы не «перелетим» на вертолёте. Этот горный массив с ледниками даёт воду жаждущим афганским равнинам, участвовал в формировании Кабула и снабжает одноимённую реку. Самая высокая точка Афганистана – Наушак (7485 м), на границе с Пакистаном. Гиндукуш не самый высокий хребет, ещё более внушительна Ваханская гряда к северу, там высоты за 6000 м.

Я летал над Европой от Спилве до Аликанте в диапазоне 9–12 тысяч футов без кислородной маски, и обычно чувствовал себя нормально. Но здесь, когда GPS показал свыше 16 тысяч футов, у меня возникли лёгкая тревога и лёгкое головокружение. На отметке 16 363 футов мы начали снижение. Я обрадовался этому, голова прояснилась на 6000 футах. Кабул находится сразу за этой грядой, большие лайнеры здесь тоже летают довольно близко к горам, но у нас военный пилот в боевом режиме – порой ощущение, будто прыгаешь с парашютом!

Через час пятнадцать мы приземляемся в военной зоне кабульского аэропорта. Здесь летная полоса обслуживает и гражданские, и военные рейсы, территория разделена надвое. Мы благодарим лётчика за этот опыт, а он лишь сбавляет обороты, чтобы снова взлететь дальше. Вижу большую часть авиапарка, оставленного американцами.

Я в восторге, но времени мало. Рейс на Ташкент взлетает прямо сейчас, подмигивает крыльями, будто насмехаясь…

Нас везут к зданию аэропорта. Проверки и VIP-зал уже привычны. Приятно слышать, что люди говорят по-английски. Подходит очередной эмир, обнимает меня как брата. Планируем дальнейшее. Оказывается, в 15:00 есть рейс в Стамбул! Какая удача, ведь там много пересадочных вариантов. Но через пару минут:

– Со Стамбулом не выйдет, – замечает эмир.

– Почему? – разочарован я.

– Билеты не продаются, это хадж-«чартер».

– Может, есть свободное место на борту?

– Нет, невозможно, – чуть ли не «рубя» рукою.

– А рейс в Дубай в 18:00?

– Да, надо узнать про билеты, – он снова звонит.

Захожу на kamair.com, проверяю стоимость. Она заметно выше, чем была при полёте в Афганистан:

– Билет можно купить, – говорит эмир, закончив разговор.

– Прекрасно, покупаем! – надеюсь, что цена у афганцев будет дешевле.

– 500 долларов, – произносит эмир.

– Спасибо, брат, тогда я куплю через сайт за 350.

– Поступай так, – смеётся он.

Пришло время прощаться с моими друзьями, они выполнили свою миссию. Я вижу, как они вымотаны ритмом последних дней. Во многих восточных странах запрещено брать с гостя деньги в первые три дня. Мне не давали платить ещё дольше, но теперь билет всё же покупаю сам. Есть поговорка: «На третий день гость начинает портиться…»

До вылета ещё долго, меня отвозят в безопасное место в военной части при аэропорте. Пытаюсь найти самый быстрый маршрут из Дубая в Ригу. Интерьер здешней казармы напоминает советскую армию. Судя по типовым постройкам, это наследие ещё тех времён. Лежу на пружинной железной кровати, вспоминая солдатские годы. Связь слабая, снова не получается купить билет. В отчаянии пишу жене, и она помогает оплатить всё онлайн. Вскоре пора в пассажирский терминал. Впервые за несколько дней я снова в европейском костюме, а сандалии, купленные в Кундузе, отдаю Абдуррахману. Он радостно отбрасывает свои старые шлёпанцы и мгновенно переобувается.

Теперь нас везут на бронированном джипе эмира военной части. Толпимся вчетвером на заднем сиденье, но это недолго: терминал в 15 минутах. Мы прощаемся. Я безмерно благодарен за всё пережитое и чувствую лёгкую грусть расставания, но тоска по дому всё сильнее.