В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе

К 2000-м годам описанная тернарная структура прочно вошла в российский культурный дискурс. Популярный писатель Алексей Иванов хорошо знаком с этой конфигурацией: в интервью 2006 года он предлагает именно такой сдвиг ракурса – с «Россия – Запад» к «провинция – Москва – Запад»:

– Что бы ты в провинции ни делал, ты все равно человек второго сорта. По географическому признаку.

– Может, в России сегодня всё второго сорта?

– Это от чего отсчитывать. Если первый сорт – Париж, то Москва – второй, а провинция – третий. А если Москва – первый, то провинция – уже второй [Иванов 2006а].

Отход от Запада дает провинции возможность приобрести престиж, обычно приписываемый столице, и делает Москву абсолютным и идеальным центром. Таким образом, в отличие от жесткой оппозиции «Россия – Запад», отношения между столицей и провинцией выглядят взаимовыгодными и допускают сдвиги в иерархии.

Алексей Иванов – писатель, популярность которого во многом связана с читательской осведомленностью о том, что он, как и герои, прославившие его романы, живет в Перми. Действие его первых успешных романов, исторических эпопей «Сердце пармы» и «Золото бунта», разворачивается на Урале, история которого, хоть и является частью истории Российской империи, также подчеркнуто локализована. Обстановка, персонажи, события и даже язык романа – именно уральские и не могли бы быть никакими иными. Таким образом, Иванов примыкает к зарождающейся тенденции регионализма, с его взглядом на историю как на нечто глобальное и локальное одновременно, хотя и с упором на последнее. Илья Кукулин определяет временной источник подхода Иванова к историческим событиям концом 1990-х годов, когда история России как всеобъемлющий дискурс разделилась на несколько локальных историй:

Два процесса – массовое признание истории как катастрофы и специфическое для нестоличной интеллигенции открытие истории как региональной цепи событий, отражающих глобальные закономерности (историческая «глобализация») – позволили сформировать новый взгляд на историю в романах Иванова [Kukulin 2009: 61].

Иванов страстно увлечен своим культурным проектом и его фокусом на уральской региональной идентичности. Он считает, что региональные идентичности можно и нужно признавать, развивать и даже поощрять, благодаря чему они ассимилируются в глобальной культуре. В интервью «Россия: способ существования. Где искать национальную идентичность и как с ней жить?» Иванов уверенно позиционирует историю Перми и ее современную культуру как ценные составляющие русской и мировой культуры:

С интернетом и открытыми границами мир давно стал глобальным. А в глобальном мире ценно уникальное… В Перми есть набор брендов, имеющих мировое значение. Пермский период, пермский звериный стиль, пермская деревянная скульптура. Вот их и надо актуализировать [Иванов 2010].

По его мнению, различные региональные идентичности в России в равной мере значимы и, следовательно, не представляют угрозы для российской идентичности в целом: они «как грани алмаза. Грани могут быть разные, но алмаз один». О своих собственных исторических романах, действие которых происходит на Урале, он говорит:

Я не решал современные задачи в актуальном смысле.

Я пытался написать такую вещь, которая говорила бы о региональной идентичности. Что такое Урал в частности и провинция в целом, какие особенности жизни есть на Урале, как взаимосвязан характер местности, то есть ландшафт, с региональным менталитетом. Вот о чем я писал. Может быть, потому роман и оказался современным, что эти вещи были охарактеризованы точно. Я никаких параллелей между прошлым и настоящим не провожу, они напрашиваются сами [Иванов 20066].