В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе

Каждый русский писатель хоть немного деревенщик, если он русский. Вся Россия – деревня, и чуть-чуть рассыпано провинциальных городов, и одинокий Санкт-Петербург. И заселенная нерусскими Москва. И опять – деревни. Как тут не стать деревенщиком, если в избах над вечным покоем в России живет больше людей, чем в трех европейских странах [Прилепин 2008в: 245-246].

И все же поэтизация деревни, пусть даже с меланхолическими нотками, в литературных произведениях Прилепина нигде не встречается. Санькя, герой одноименного романа 2006 года, возможно, лучшего у Прилепина, нигде не чувствует себя как дома: в умирающей деревне он тоскует, в провинциальном городе возмущается соседством разрухи и роскоши, «Макдоналдсами» и иномарками городских властей, и Москва, одинаково чуждая и деревне, и провинции, на него тоже не производит впечатления. Молодому человеку, как и многим другим вокруг него, нужна «идея», ради которой стоит жить, и поиски этой идеи приводят его в партию, объединяющую молодежь для протестов и насилия без какой бы то ни было позитивной программы.

Санькя постоянно курсирует между деревней, где живут его дедушка и бабушка, провинциальным городом, где он сам живет с матерью, и штаб-квартирой партии в Москве, где обитает его новая семья собратьев по оружию. Деревня – это место смерти, где Санькины бабушка и дедушка потеряли трех сыновей, включая отца Саньки, умерших от пьянства. Дедушка лежит на смертном одре, а бабушка не может найти утешения в своем внуке или увидеть в нем продолжение отца. Санькя не винит ее за отчужденность; он и сам не чувствует настоящей связи со своими бабушкой и дедушкой или домом своего детства: «Саша почти не чувствовал оживления от того, что он вернулся в места, где вырос. Ему давно уже казалось, что, возвращаясь в деревню, сложно проникнуться какой-либо радостью, – настолько уныло и тошно было представавшее взгляду» [Прилепин 2008а]. Уроженец деревни, он видит ее деградацию так же, как и Кирилл у Иванова: «Деревня исчезала и отмирала – это чувствовалось во всем. Она отчалила изрытой, черствой, темной льдиной и тихо плыла» [Прилепин 2008а]. Санькина ненависть к провинциальному городу настолько глубока, что он отказывается даже хоронить там своего отца: «Все равно в этом мерзком городе, который всегда был противен Саше, отца хоронить было нельзя» [Прилепин 2008а]. Наконец, Москва пуста, искусственна, ее легко запугать: «Город оказался слабым, игрушечным – и ломать его было так же бессмысленно, как ломать игрушку: внутри ничего не было – только пластмассовая пустота» [Прилепин 2008а].

Штаб партии, бункер, не принадлежит ни к одному из этих мест, и только там Саньке бывает хорошо: «В бункере всегда было шумно и весело. Он был схож с интернатом для общественно опасных детей, мастерской безумного художника и военным штабом варваров, решившихся пойти войной неведомо куда» [Прилепин 2008а]. Однако для всех его товарищей бункер – не дом, а временное убежище, место, откуда предстоит проложить путь к истинной цели Саньки – России, которую он не в силах описать, расположенной «бог знает где». Санькя чувствует, что его страну у него отняли, и «пытается ее себе вернуть» [Прилепин 2008а]. Ни он, ни читатель понятия не имеют, где эта Россия находится и что собой представляет. Санькя воспринимает эту утраченную Россию скорее как некое идеальное место, находящееся либо в прошлом, либо в будущем, но недоступное для бесправной постсоветской молодежи. М. В. Селеменева резюмирует чувство бездомности Саньки, да и всего его поколения:

Не нашедший себе места ни в деревне, ни в родном провинциальном городе, ни в столице, Саша Тишин находит себя в таком глобальном пространстве, как Россия… У Прилепина будущего нет ни у вымирающей деревни, ни у сонной провинции, ни у «пластмассовой» Москвы, будущее есть только у России, которую «союзник» Тишин стремится вернуть себе ценой жизни. Идеализм, который стоит за данным пространственным приоритетом, свидетельствует о том, что «герой нашего времени» в литературе XXI века находится в поиске новых геокультурных координат [Селеменева 2014: 70-71].