В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе

Эти новые геокультурные координаты, однако, можно найти лишь на старой карте, то есть в пределах российской географии, включающей столицу, провинцию (деревню) и Запад. Никаких новых координат для определения своей символической географии русская культура не ввела. Рассерженные молодые люди Прилепина этого не осознают, но сам автор как эссеист это понимает; в мечтах он позволяет себе перекроить эту карту в соответствии со своим идеалом России: без разделения на центр и периферию и с подвижной столицей: «Сегодня она на Волге, завтра на Енисее, послезавтра на Дону, на Оби, на Днепре» [Прилепин 20086: 167]. В крайнем случае он готов согласиться на паритет в масштабах страны:

Мне хотелось бы, чтоб в России было сорок тысяч центров развития, и каждый имел право голоса и право на жизнь. Мне мечтается о времени, когда художник рисует на Сахалине и при этом известен всей стране, музыканты не едут целым табором за успехом в столицу из Екатеринбурга, а денег у жителей Перми и Салехарда столько же, сколько у москвичей [Прилепин 20086: 166].

Эту мечту об устранении границ и бинарных оппозиций Прилепин приберег для одного из своих коротких остроумных эссе. Чтобы воплотить эти сценарии в литературные сюжеты, реалисту Прилепину пришлось бы стать писателем совсем другого рода.

Логический вывод: монстры из «Можарово»

Вот Дмитрий Быков как раз и есть писатель другого рода, не чурающийся фантастических поворотов сюжета. Быков – полная противоположность Прилепину, начиная с места рождения (Москва) и либеральных политических убеждений и заканчивая взглядами на провинцию. Журналист, писатель, литературовед и школьный учитель, он был удостоен премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер» за биографию Бориса Пастернака, а также многочисленных литературных премий за свои романы. Как и Прилепин, Быков открыто заявляет о своей политической и идеологической позиции по всем насущным актуальным вопросам, в том числе и по вопросу о провинции. Скептицизм Быкова в отношении провинциального мифа и манипуляций этим мифом подтверждает его осведомленность о том, что провинция стала характерным элементом националистического дискурса. «Я, честно говоря, не сторонник вот этой апологии провинции», – заявляет он и стирает все штампы, присущие обычно такой апологии:

В провинции меньше любят родину, меньше патриотизма, меньше родниковой чистоты в провинции гораздо. Больше зверства, меньше просвещенности. Я к провинции русской отношусь без восторга именно потому, что… У нас был долгое время культ провинциальности, говорили: «Вот, только там настоящая родниковая чистота, корни, тургеневские женщины». Конечно, современная столица гораздо духовнее, гораздо меньше озабочена прозаическими проблемами выживания. Так получилось. Я не говорю, что это хорошо. Но провинция страшно озлоблена. Множество затаенных комплексов: «Мы – самые бедные, поэтому мы – самые лучшие» [Быков 2012].

Рассказ Быкова «Можарово» (2007) можно считать литературным выражением этого публично высказанного мнения. Он входит в цикл рассказов, написанных для железнодорожного журнала «Саквояж-СВ», действие которых происходит в поездах. В «Можарово» рассказывается о командировочном журналисте Васильеве, который едет в поезде с гуманитарной помощью через опасные зоны между Москвой и Уралом, после того как некий национальный проект довел разрыв между столицей и провинцией до крайнего предела. Теперь вся страна состоит из семи огромных городов, а обширные русские территории за их пределами стали поистине неизведанными землями. Проект предполагал «приоритетное развитие семи мегаполисов, а между ними более или менее дикое поле, не надо нам столько земли… Кто мог – перебрался в города, а что делалось с остальными на огромном российском пространстве – Васильев представлял смутно» [Быков 2007]. Теперь, когда от провинции остались лишь «пустые серые деревни» и полуразрушенные остатки заводов, запущен новый «национальный проект поддержки русской провинции» [Быков 2007].