В постели с бактериями. История, наука и секреты микроскопических существ, о которых не принято говорить

Уильяму было около 25, он строил карьеру хореографа, разрываясь между Сан-Франциско и Лас-Вегасом, где ему прекрасно жилось, за исключением того факта, что он, кажется, заразился гонореей от своей новой девушки. Если он не ошибался, в пятый раз только за последние два года. Он нахмурил брови и вскинул руки, как бы говоря: «Какого черта?!» Сам себя он к группам риска не относил и даже считал, что моногамен – по крайней мере, в географическом смысле этого слова. В Сан-Франциско он спал всего с одной женщиной, и в Лас-Вегасе – тоже с одной. В каждом из городов он проводил несколько недель, а потом уезжал в другой, и в каждом из городов в течение последних трех месяцев он спал только с одной женщиной.

С девушкой из Лас-Вегаса Уильям сначала пользовался презервативами, но она пила противозачаточные, и последние несколько недель они занимались сексом без презервативов. Через неделю после последней проведенной вместе ночи у Уильяма появились боли, которые сам он описал как «вспышки молнии» в тазу. Переболевший гонореей уже четыре раза, Уильям привык прислушиваться к своему телу и сразу понял, что с ним что-то не так. Он попытался обратиться в местную клинику, но с него запросили 80 долларов за первичный прием плюс оплатить лечение, если оно потребуется.

С деньгами в тот момент у Уильяма было туго, так что он отправился домой, не посетив врача. Молодой человек промучился еще одну ночь, но когда появились выделения из члена, он понял, что дело плохо. Тут он вспомнил, что в Сан-Франциско есть бесплатная клиника лечения ИППП, и понял, что нужно делать. Уильям надел чистое белье, прыгнул в машину и направился на запад.

До Сан-Франциско он добрался рано утром. Была пятница Страстной недели, до городской больницы он добирался по улочкам обновленного района к югу от Маркет стрит. В больнице было немноголюдно, и вскоре он уже сидел в смотровом кабинете без штанов передо мной, абсолютно незнакомой женщиной.

Из головки члена сочилась желтоватая жидкость, которая не была похожа ни на гной, ни на гнойные выделения, если использовать медицинский термин. Я аккуратно собрала жидкость на ватную палочку, нанесла ее на предметное стекло и быстро осмотрела пациента. Не обнаружив на нем ни волдырей, ни язв, ни сыпи, я направилась с образцом биоматериала Уильяма в лабораторию, а он остался ждать в смотровой.

Я быстро нагрела стекло, закрепив на нем содержимое, а затем окрасила его, чтобы как следует рассмотреть под микроскопом. Этому процессу уже больше ста лет, и называется он окрашиванием по Граму.

Я закрепила стекло на предметном столике микроскопа, включила подсветку на максимум и навела окуляр. Даже под не самым мощным увеличением было ясно, что иммунная система Уильяма с чем-то борется. Стекло было покрыто сотнями белых кровяных клеток, указывающих на наличие воспаления, которое развивается, когда организм защищается от вторжения бактерий и вирусов. Во время окрашивания по Граму белые кровяные клетки становятся бледно-розовыми – именно на основе этого показателя ставят диагноз. Внутри дюжины таких клеток я заметила множество пар ярко-розовых круглых бактерий – гонококков (Neisseria gonorrhoeae).

Считается, что название этой древней болезни дал греческий врач Гален (130–220 годы н. э.) – оно состоит из греческих корней gonos (сперма) и rhoia (течь). Задолго до того, как стало известно, что болезнь вызывает бактерия, в английском языке за ней закрепилось обиходное название clap[28], которое произошло, вероятно, от французского les clapiers – «конура, свинарник, убогое заведение (где принимали клиентов парижские проститутки)». По другой версии, название заболевания связано с одним из примитивных способов лечения, предполагавшим сжимание незадачливого члена деревянными веслами, ладонями или книгами, чтобы избавить его от скопления гнойных масс[29]¹.

Даже после того, как в 1879 году немецкий врач Альберт Нейссер (Albert Neisser) открыл гонококк – возбудителя гонореи, методы лечения этого заболевания оставались драконовскими: металлический зонд нагревали до 43 °C и выше и на несколько часов помещали во влагалище или прямую кишку либо вливали в уретру соединения, содержащие такие металлы, как серебро и ртуть². В общем, несмотря на неутешительный диагноз, Уильяму повезло заболеть гонореей в наше время, когда антибиотики могут вылечить его всего за несколько дней и ему не придется страдать неделями.

Я вернулась в смотровую, села и без обиняков объявила: «У вас опять гонорея». Часто я извиняюсь перед пациентом, которому приходится сообщать о наличии у него ИППП, как будто говорю: «Простите, что принесла вам дурные вести». Поскольку я лишь подтвердила то, что Уильям и так подозревал, мне показалось, что можно обойтись без извинений. Кажется, этот диагноз его вполне устроил: «Я так и знал. Говорю же, я свое тело знаю».