В сердце Африки. Незабываемое приключение русских, отправившихся по самым нетуристическим местам Африки и задержанных по подозрению в шпионаже

Проблема так проблема, я отправился за фигурой в темной униформе, лениво перебирая в голове возможные варианты запрещенных вещей. Мы спустились по уже знакомой лестнице, прошли узкий переход и зашли в металлический ангар, забитый багажом. В центре стоял сканер, и троица сотрудников вдумчиво пялилась на экран, где высвечивалось содержимое очередной сумки. Наш багаж стоял в стороне, на самом верху виднелась сумка Сергея Зарипова. Видимо, она и вызвала подозрения у стражей безопасности.

– Ваша сумка? – строго спросил главный, показывая на Серегины вещи.

– Не моя лично, но члена нашей команды.

– А что в ней за бутылка? – нигериец показал пальцем на экран, где среди вещей действительно лежала какая-то бутылка.

– Сейчас узнаем, – успокоил его я и раскрыл сумку.

Искомый предмет оказался обычной бутылкой российской водки, купленной нами в одном из магазинов Абуджи. Покупка была запечатана.

– Это провозить нельзя! – выдал мой сопровождающий. – Она должна быть пустой.

– Вы выпить ее хотите? – удивился я.

– Нет, я вообще не пью. Но просто так нельзя.

– Ну тогда забирайте, она нам не нужна, – спокойно заявил я, застегивая сумку.

– Вы можете мне дать тысячу найр? Тогда бутылка останется у вас.

– Нет, не дам. Если хотите – забирайте, если нет – я положу ее обратно.

Вся шайка контролеров и тут внезапно потеряла ко мне интерес, я спокойно уложил водку в сумку и, не оборачиваясь, вышел в зал отлета, где мы с ребятами дружно посмеялись над незадачливыми вымогателями.

– Леш, я считаю, надо продавливать тему «Карнета», – уверенно сказал Серега.

– Я с тобой согласен, с самого первого дня я убеждаю их, что у нас уже есть залог, причем больший, чем они требуют, и внесен он как раз под «карнетную» гарантию, но вот как к ним еще подойти и убедить в этом, я пока не знаю, – задумчиво рассуждал я.

– Давай найдем основания в законодательстве и будем их убеждать, вносить еще залог не вариант, мы его никогда больше не увидим.

– Хм-мм… а что, если мы, помимо законодательной базы, предоставим им доказательства того, что залог уже оплачен? Расписки у нас есть, плюс договор на получения «Карнета», – осенило меня.

– Давай эту тему качать, причем как можно быстрее! – согласился Дима.

– Конечно, давайте займемся образованием сотрудников таможни, которые должны знать международные таможенные правила. Видимо, здесь на работу в таможню устраивают по знакомству, а не на основании специального образования, – поддержала нашу идею Марина.

Прямо на подоконнике зала ожидания я стал делать фотографии всех документов. У нас уже есть залог, лежащий в Российской автомобильной федерации. Какого черта с нас снова хотят взять денег? Я управился еще до вылета.

– Селестин, давай будем решать тему с «Карнетом». У нас есть все документы о том, что залог внесен.

– Так, а вы сможете перевести это все на французский?

– Да, жди, утром будет.

Объявили посадку, и мы вместе с пестрой толпой местных жителей двинулись в самолет. Мелькали деловые костюмы, джеллабы, яркие нигерийские наряды, обычная европейская одежда. Нас разглядывали все, мы выделялись, ведь, кроме нас, здесь не было ни одного европейца. Во взглядах не было агрессии, осуждения, только интерес. Чего же белых несет на север страны?

Самолет оказался изрядно поношенным «Боингом-737». Судя по надписям на табличках, ранее он летал в Польше. Обычная практика: после 10–15 лет продавать самолеты в страны третьего мира, а себе покупать новые.

Солнце клонилось к горизонту, едва мы взлетели, как наступила ночь. Под крылом самолета проплывали бесконечные огни городов, деревень, деревушек. Двести миллионов как-то должны размещаться на территории страны. «Боинг» тряхнуло, пилот выпустил шасси, мы начали садиться.

– Нет-нет, сэр! Вы куда летите? – бортпроводница встала у меня на пути.

– Мы в Йолу! – ответил я, немного удивленный ее вопросом, как будто можно было лететь куда-то в другое место.

– Тогда присядьте, ваша посадка будет следующей.

В салон добавились пассажиры, и через четверть часа самолет взмыл вновь. Огни внизу появлялись редко, мы летели в нигерийскую глушь. Вновь выпущены шасси, и мы заходим на посадку на едва освещенную взлетную полосу. В темноте в свете слабых фонарей виден небольшой терминал.

Мы делаем вторую попытку покинуть самолет. К нашему удивлению, более половины пассажиров остается на месте.

– Самолет летит по маршруту дальше, – улыбнулась уже знакомая нам стюардесса, – это как маршрутное такси.

Уже на выходе из зала прилета нас останавливают люди в форме.

– Господа, пройдемте с нами. Иммиграционная служба Нигерии.

Этого нам только не хватало, я понимаю, что сейчас будет, и готовлюсь играть нужную нам роль. Из-за узкого стола поднимается улыбчивый, бритый наголо нигериец. Кажется, что он рожден с улыбкой и просто не может не улыбаться.

– Добрый вечер! Меня зовут Окунуга Сандэй, – улыбка служащего стала еще шире, – я отвечаю за иммиграцию в аэропорту Йолы. Весьма необычно видеть столько иностранцев в нашем городе, который не очень популярен среди туристов. Можно мне ваши паспорта?