Читаем Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки полностью

Разумеется, существуют и другие аспекты человеческого поведения. Определенные законы должны соблюдаться для того, чтобы сообщество функционировало и выживало. Однако основной темой соблюдения закона в религиозных кругах всегда были старания добиться божественной благосклонности для всего народа и отдельно взятой личности. Повсюду в Библии высказывается мысль, что неподчинение закону Божию со стороны индивида или народа Израиля в целом навлекло божественный гнев не только на конкретного виновника или даже группу виновных, а на весь народ. Если воздействовать на Бога путем манипуляции, весь народ либо получит преимущества, либо будет наказан. Всеобщая взаимозависимость имеет глубокие корни. Весь народ должен жить так, чтобы заслужить одобрение Бога, а не навлечь его гнев. Библейские повествования эффективно подкрепляют это учение, указывая, что неповиновение вызывает незамедлительные кары Божии и даже смерть от его руки. Следовательно, выживание человека зависит от того, одобрит ли Бог его поведение. И это, конечно, дает общине право расправляться с теми, кто способен нарушить ее представления о тех выгодах, которые, с ее же точки зрения, этой общине принадлежат. Бог всегда остается сверхъестественным «иным», в силах которого изменить все, а значит, выживание как цель требует, чтобы мы поставили это божество на службу нашим потребностям, а также чтобы мы в силу необходимости поддавались общественному давлению. Этот процесс выгоден нам, ибо наш союзник – «родитель», безграничная власть и явное одобрение которого необходимы, если мы хотим обуздать свою тревожность. Таким образом, подчинение принятым правилам общественной жизни – всего лишь еще одно орудие в нашем арсенале выживания.

Так что сверхъестественный, теистический Бог был создан как средство человеческой адаптации; человеческая система, названная религией, одомашнила это божество, наделила властью светских и духовных правителей, оговорила конкретные способы адаптации и, по сути дела, путь к победе. Религия учила нас, что в борьбе за жизнь, в битве за выживание мы можем выиграть прямо сейчас – всего лишь заручившись помощью сверхъестественного существа и повинуясь тем, кто называет себя представителями божества. Так религия образовала несущую конструкцию, на которой мы могли петь хвалу и неприкрыто льстить, желая добиться положительного отклика, ибо все эти действия мы совершали, дабы угодить Всемогущему. И опять-таки мы приходим к выводу: человеческая религия, какими бы ни были ее форма или содержание, была призвана противостоять изначальному страху – порождению самосознания, появление которого нанесло нам столь сильную травму. Стоит ли удивляться, что, несмотря на все многообразие религий, созданных людьми, действия и обычаи в них отмечены поразительным сходством?

Выживание вопреки страху, с которым мы сталкиваемся здесь и сейчас – лишь часть борьбы. Еще люди стремятся избежать постоянной угрозы смерти и небытия. И сейчас предлагаю нам вместе посмотреть на то религиозное содержание, которое мы создали, пытаясь совладать со страхом смерти.

10. Религия без рая и ада

Уже слишком поздно готовиться к прошлому[36].

Из материалов конференции «Общие мечты», проведенной в Сиднее, Австралия, в 2007 г.

Можно ли освободить жизнь после смерти от представлений нашего прошлого, в том числе христианского прошлого? Если нет, тогда вся идея поиска способов обсуждать жизнь после смерти и даже верить в нее – игра, не стоящая свеч. Ракушки давних концепций, которыми обросла религия, следует счистить с изначальной идеи, прежде чем она сможет стать либо правдоподобной, либо заманчивой. Нам нельзя довольствоваться возрождением традиционных надежд, которые, откровенно говоря, были основаны на предпосылках, уже неприемлемых в наше время; нам следует искать и надеяться найти новую точку доступа к тому же предмету. Есть ли такая? Вот об этом мы сейчас и поговорим.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь со смыслом

Триумф христианства. Как запрещенная религия перевернула мир
Триумф христианства. Как запрещенная религия перевернула мир

Наш мир еще не видел более фундаментального и значительного культурного преображения, чем покорение западной цивилизации христианством. Триумфальная христианизация Римской империи стала величайшей исторической победой когда-то запрещенной религии, приверженцев которой преследовали и подвергали мученической смерти. Новая книга всемирно известного исследователя Библии и историка раннего христианства Барта Эрмана – это описание того, что произошло, когда церковь слилась с имперской властью. В своем рассказе Эрман избегает как победных реляций о росте влияния и усилении власти церкви, так и напрашивающихся после знакомства с историческими фактами обвинений христиан в варварстве и вандализме по отношению к разрушенному и утраченному бесценному культурному наследию древней языческой культуры. Он задается вопросом и пытается дать на него объективный ответ: как маленькая горстка последователей Иисуса из Назарета сумела обратить в свою веру огромную и мощную империю?

Барт Д. Эрман

Справочники
Четыре всадника: Докинз, Харрис, Хитченс, Деннет
Четыре всадника: Докинз, Харрис, Хитченс, Деннет

Великие ученые и интеллектуалы нашего времени Ричард Докинз, Кристофер Хитченс, Сэм Харрис и Дэниел Деннет однажды встретились за коктейлем, чтобы честно обсудить судьбу религии. Видео их беседы стало вирусным. Его посмотрели миллионы. Впервые эта эпохальная дискуссия издана в виде книги. Это интеллектуальное сокровище дополнено тремя глубокими и проницательными текстами Докинза, Харриса и Деннета, написанными специально для этой книги. С предисловием Стивена Фрая.Ричард Докинз – выдающийся британский этолог и эволюционный биолог, ученый и популяризатор науки. Лауреат литературных и научных премий. Автор бестселлеров «Эгоистичный ген», «Расширенный фенотип» и «Бог как иллюзия».Кристофер Хитченс – один из самых влиятельных интеллектуалов нашего времени, светский гуманист, писатель, журналист и публицист. Автор нескольких мировых бестселлеров, среди которых «Бог – не любовь».Дэниел Деннет – знаменитый ученый-когнитивист, профессор философии, специалист в области философии сознания. Деннет является одной из самых значимых фигур в современной аналитической философии. Автор книг «От бактерии до Баха и обратно», «Разрушая чары» и других.Сэм Харрис – американский когнитивный нейробиолог, писатель и публицист. Изучает биологические основы веры и морали. Автор бестселлера «Конец веры». Публикуется в ведущих мировых СМИ: The New York Times, Newsweek, The Times.Стивен Фрай – знаменитый актер, писатель, драматург, поэт, режиссер, журналист и телеведущий.

Ричард Докинз , Сэм Харрис , Кристофер Хитченс , Дэниел К. Деннетт

Религиоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука
Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки
Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки

Однажды биологические часы остановятся. Во что верить, когда точно знаешь, что конец неминуем? На что можно надеяться, если больше не готов слушать благочестивые сказки? Критики называют Джона Шелби Спонга самым лютым еретиком ХХ века. Сторонники – предтечей новых глобальных сдвигов в религиозном мировоззрении. Эта книга – первая возможность для русскоязычных читателей познакомиться с идеями одного из блестящих интеллектуалов нашего времени, задающего направление всем самым интересным богословским спорам сегодня. Торжественно-печальная симфония, сочиненная старым мастером на исходе жизни, монументальное кредо, проникновенная исповедь, глубокое представление взглядов интеллектуально честного христианина на жизнь и смерть.

Джон Шелби Спонг

Философия

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное