Вечный Египет. Цивилизация долины Нила с древних времен до завоевания Александром Македонским

Следует обратить внимание на то, что первая речь, в которую вошли 42 фразы, короче второй, состоящей из 36 высказываний. Возможно, эти числа появились не случайно. Египетские астрономы знали о существовании 36 деканов (единиц времени). Возможно, наличие такого же количества высказываний должно было обозначать то, что покойный не грешил с конца одного года и до окончания другого. В Египте, несомненно, существовали 42 нома, но это число было достигнуто только в относительно поздний период. Когда появилась первая версия Книги мертвых, в стране насчитывалось все еще лишь 38 номов. Вторая речь, однако, свидетельствует об определенном интересе ее автора к географии, так как умерший, по очереди призывая 42 богов, начинает каждое свое высказывание с упоминания названия места, откуда происходит каждый из них: города, нома, святилища, некрополя или какого-либо географического понятия, такого как Запад, небо, тьма, рассвет или первобытные воды. Первую речь покойный ведет от первого лица («Я не чинил зла людям»), а во второй предпочитает третье («О Ломающий Кости, вышедший из Гераклеополя, N не говорил лжи»[50]).

Вполне возможно, что два текста, сочиненные отдельно друг от друга в различное время и в разных местах, были объединены, когда 125-я глава Книги мертвых приобрела свой окончательный вид. Представители других народов попытались бы убрать словесные повторы, но египтяне слишком с большим уважением относились к письменному слову. «Никогда не добавляй и не вычеркивай ни одного слова», – советует Птахотеп в своем поучении.

Сколько бы ни было авторов – два или больше, все они использовали отрицательные предложения, что придает обеим речам поразительную оригинальность. Объяснить эту форму высказываний можно, если учесть, что боги четко и явно запретили все те действия, которые, по словам умершего, он не совершал. Формальным признанием этого является 10-я строка первой речи: «Я не делал мерзкого пред богами». В предшествующей главе уже говорилось о том, что бог той или иной местности запрещал совершение определенного действия (как правило, нескольких действий). Подобные запреты (по крайней мере, изначально) не были сопряжены с моралью или охраной здоровья. Боги запрещали людям причинять вред животным определенных видов, оказавшимся под их защитой или предназначенным для их собственного использования. Таким же образом они запрещали совершать те или иные поступки, так как считали их противоречащими всеобщей морали или из-за того, что эти действия вызывали у них неприятные ассоциации. Сравнив некоторые высказывания с конкретными запретами, мы увидим несомненную и очевидную связь между ними.

«О Иремибеф, являющийся в Чебу, я не плавал в воде!»[51] Божественным покровителем Чебу, столицы X нома Верхнего Египта, считался гиппопотам, живший в болотах и, очевидно, не желавший, чтобы кто-либо загрязнял его обиталище.

«О Сер-Херу, являющийся в Унси (город Сета в XIX номе), я не был несносен!»[52] Сет считался довольно раздражительным богом и не хотел, чтобы люди копировали его поведение.

Иными словами, этот случай можно назвать аналогичным предыдущему.

«О Херефхаеф, являющийся в Тепхет-Джат (пригород Мемфиса), я не мужеложествовал!» Содомия считалась пороком и была запрещена в Мемфисе и в двух других номах.

Конечно, в нашем распоряжении нет полного списка запретных поступков. Несмотря на то что некоторые высказывания не соотносятся с официально признанными запретами, они соответствуют запретам, которые можно назвать скрытыми, связанными с природой того или иного божества. К примеру, Мин, известный своими любовными похождениями, не одобрял мастурбацию, поэтому в 20-м высказывании второй речи говорится: «О Манигеф, являющийся в храме Мина, я не совершал непристойного!»

Многие высказывания, вошедшие в первую речь, особенно касающиеся имущества храмов, священных животных, пастбищных земель, отведения воды оросительных каналов и подделки мер и весов, можно объяснить тем, что некоторые боги взяли под свою защиту животных определенных видов, повелели, чтобы им не причиняли какого-либо вреда, или порицали использование неправильных мер и весов (как позднее Аменемопе, автор знаменитого поучения).

Вполне вероятно, что эти две оправдательные речи не удовлетворяли все потребности взыскательных египтян. На заупокойных стелах некоторых из них вырезаны их собственные признания. В качестве примера можно привести визиря Усера, достигшего довольно высокого положения на иерархической лестнице служителей Амона и жившего в правление представителей XVIII династии. Будучи жрецом, он принимал участие во многих церемониях, о чем заявляет с заметным самодовольством. Однако вскоре самовыражается в собственной оправдательной речи: «Я не поднимал свое плечо в храме Господина склонившихся. Я не держал руку высоко в храме Того, кто держит свою руку высоко. Я не повышал голос в храме Господина тишины. Я не лгал в храме Господина истины. Я не… в часовне моего бога. Я не домогался его подношений».