Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

Представьте себе, что Абрамович пригласил в самый дорогой ресторан своего нищего одноклассника, назаказывал тысяч на двадцать евро, поели, попили, весело поболтали, а когда принесли счет, он предложил расплатиться поровну. Ну что такое десять тысяч евро? Их и не замечаешь, если ты Абрамович.

Дальше: «Я решился поэтому на энергичный шаг – просить великого князя не приглашать меня больше на винт, т. к. мне чересчур не везет… Пойти прямо к великому князю я не решился, а переговорил с А.А. Евреиновым, который был близок к великому князю, и просил его при случае поговорить с его высочеством о моих обстоятельствах. Великий князь отнесся очень внимательно, нисколько не обиделся на меня и, встретив меня, сказал: „Александр Александрович мне рассказал о ваших обстоятельствах, вам действительно фатально не везет и вы совершенно правы, что на время желаете прекратить играть, мне лично очень жаль терять в вашем лице партнера, но я надеюсь, это ненадолго“, – и с чувством пожал мою руку».

Простите, ваше высочество, но ваше великодушие тут выглядит довольно смешно. «Надеюсь, это ненадолго». То есть, Володя Джунковский как-то рассчитается с долгами и вернется, чтобы снова проигрывать. А деньги, проигранные им, не жгли ваш карман? А если бы он не решился обратиться к вам, продолжал проигрывать, залез бы в катастрофические долги и застрелился? Вы бы задумались тогда о том, что нельзя на равных играть с теми, кто не равен вам в финансовом обеспечении? И дальше вам бы следовало каким-то образом самому уладить долги Володи, этого юноши, на год моложе вашей супруги. Понятное дело, карточный долг для офицера святое, и Джунковский бы оскорбился, если бы вы просто сунули ему деньги. Но способ можно было изобрести – добиться какого-то денежного поощрения этого офицера, который, судя по всему, был среди образцовых.

Да и что это вообще за странное понятие «карточный долг свят»? Святость где-то в другом, в служении Богу и Отечеству. Ведь вы же такой постник, такой молитвенник, ни одной обедни не пропускаете. Почему бы в таком случае вообще не отказаться от карточной игры? Или на исповеди священник не корил вас за то, что проводите время за картами, выигрываете и забираете деньги у малоимущих?

Боюсь, в те времена большинство священников тоже любили побаловаться картишками и играли на деньги, хотя это грех. Потому и Сергею Александровичу даже не приходило в голову, что не надо картежничать. Но позаботиться о денежном затруднении своего подопечного он мог бы. А не стал.

Такой эпизод – как камешек, попавший в туфлю. Хоть и малюсенький, а мешает! Не вытряхнуть его и пойти дальше, как будто его нет, я не могу. Уж простите меня, уважаемые. У каждого из нас есть грехи. Есть некрасивые поступки, причем такие, о которых мы даже порой не догадываемся. Обидели кого-то невзначай и сами не заметили. Прошли мимо чьей-то беды и в лучшем случае не увидели ее, а в худшем подумали: «Извини, дорогой, решай сам свои трудности, у меня тоже забот хватает».

О продолжении своего участия в карточных играх Джунковский не пишет. Скорее всего, больше не играл.

Жизнь катилась дальше. Примерно в одном ритме.

В апреле Элла и Серж недели три провели в Дармштадте: «После снега, мороза и грязи попасть в полный разгар весны, как здесь, c'est vertigineux (это головокружительно. – Авт.), и я глубоко наслаждаюсь теплом – целый день на воздухе. Жена счастлива быть снова со своими, и я радуюсь за нее… Жизнь самая семейная, патриархальная – семейство такое хорошее, что с ним всегда приятно и принужденности ноль. Через два дня приезжает queen (королева. – Авт.) – ее присутствие меня всегда забавляет – вот уж фитишь s'il en fut и кукольная комедия. Кажется, войны не будет, но еще не наверное – дай Бог, чтобы все миновалось».

Эх, жаль, что так мало про то, чем именно забавляет Сергея присутствие черной вдовы! Известно, что королева Виктория с возрастом становилась невыносимой скупердяйкой, всюду с раздражением высчитывала, сколько на что потрачено, и делала постоянные разносы всем, кого считала транжирами. И в следующем письме Сергея Александровича к К.Р.: «Queen тут – и для меня истинное наслаждение ее изучать как редкий тип и уж совершенно своеобразный». За этим, конечно, сквозило неприятие бабули.

Сделанное вскользь замечание о войне, на самом деле, тревожило всех. Болгары, не спросив никого, отхватили себе автономную область Восточную Румелию, где проживало множество сербов. Если бы Россия вступилась за Сербию, вполне возможно, что черная вдова снова бы обрушилась на русских и вступилась за Болгарию. Но осенью 1885 года все завершилось кратковременной сербо-болгарской войной, в которой сербы потерпели поражение и смирились с присоединением Восточной Румелии к Болгарии.

В мае заканчивалась служба в полку, и можно было отправиться в их маленький рай. Ильинское, конечно, не назовешь шалашом, но по сравнению с жизнью в Питере здесь Сергей и Элла обретали некое подобие уединения. Но только в сравнении, поскольку, судя по всему, обычно в Ильинском обитало человек сто, не меньше.