Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

И вновь идиллические картины: «Хотя погода и переменчивая, все же тут чудесно, свободно и хорошо. Почти каждый день мы ездим искать грибы, но в этом году их очень мало, к немалому моему огорчению, но все же набираем корзины – за последние дни пошли белые – для сентября это недурно… Вчера мы праздновали именины жены – погода была летняя – 16° в тени, просто жарко, и маленький народный праздник удался на славу; – он состоял из лотереи – выигрышей было около 300 – подходили представители каждого двора от пяти деревень, принадлежащих Ильинскому; восторг выражался на лице особенно тех, кому доставался самовар, один крестьянин чуть не поцеловал тетю!» (То есть Эллу, поскольку письмо адресовано племяннику Николаю.)

Конечно, умилительно читать, как помещики ласкают крестьян подарками. Если только не сильно задумываться о том, что трудом этих крестьян создавалось их богатство, украшались имения, устраивалось благополучие… Возможно, не все помещики шли на такое сближение с народом, отгораживаясь от него. Сергей и Элла хотя бы так проявляли свое милосердие к этим простым землепашцам, скотникам, труженикам окрестных сел и деревень.

«Всякий день, даже и в дождь, мы по два часа и больше ходим пешком, и я уже вошла в форму, а ведь должна сказать, в Петергофе я страшно разленилась». Хорошая, сытая и беззаботная жизнь. Не надо думать о хлебе насущном. Не надо от всей души радоваться, выиграв для семьи новый самовар в лотерею. Надо только следить, чтобы не растолстеть, как бабуля. Если и обременяют какие-либо труды, то они, в сущности, и не так обременительны. Много времени Элла уделяла развитию своего таланта рисовальщицы. «Расписываю сейчас цветами двери в маленькой гостиной, одна панель с розовыми тигровыми лилиями уже готова». Цветы она могла рисовать хоть каждый день. Да и как не любить их? Это противоестественно, каждый любит цветы, не только принцессы и герцогини.

Если что и давалось с большим трудом, так это освоение русского языка. Но прошел год после свадьбы, и она уже могла не только объясняться, но и вести беседу. «31 августа у нас был большой обед для военного начальства (1-я Гренадерская дивизия) – войска возвращались с маневров под Бородином. Мое торжество состояло в том, что жена усердно разговаривала по-русски с командирами полков – я был ужасно рад!» – восклицает Сергей в очередном письме к Константину от 6 сентября 1885 года. Но знания все равно оставались недостаточными, чтобы можно было впоследствии бегло и без затруднений разговаривать с людьми, и уже в следующем письме Сергей замечает: «Продолжаю наши занятия с женой – становлюсь очень требователен и подтягиваю, ибо добрая Шнейдер не имеет никакого авторитета и жена с нею делает, что хочет – au fond c'est tres drole! (в общем, это очень смешно! – Авт.)» Как видно, Сергей понимал, что в будущем говорить с русскими людьми на их языке без запинки весьма понадобится его супруге.

В 1885 году, наконец, женился принц Вольдемар Датский, сняв с души Эллы камень. Когда-то она отказала ему и считала, что обидела бедного юношу. Теперь она с радостью писала Минни из Ильинского о том, что «сердцу не прикажешь – выходить замуж без любви, право же, большой грех. Я очень-очень счастлива, не знаю, как мне благодарить Бога, и надеюсь, что он тоже будет счастлив. Для меня было большим утешением услышать о его помолвке. Все хорошо, что хорошо кончается».

Этой безмерной любовью Эллы к Сергею озаряется Ильинское, и свет из усадьбы на Москве-реке распространяется по всей России, по всему миру. Только любовь может простить аристократам то, что они не знают забот о хлебе насущном, живут среди богатства, заслуженного ими лишь по происхождению от таких же знатных и богатых родителей.

Любовь и дети… Но пока ни Сергей, ни Элла особо не переживают, что Бог не дает им до сих пор потомства. Если что и огорчает – дождливая погода, отсутствие грибов в лесу, недолгие разлуки. Или вдруг нечто неожиданное: «Вижу на окне осу – надо ее немедленно убить, я теперь отношусь с большой опаской к этим насекомым, после того, как от укуса у меня рука покраснела от кисти до локтя, распухла, как колбаса, сильно жжет, болит и выглядит ужасно». Как видно, у Эллы была аллергия на пчелиные и осиные укусы.

Попутно о недолгих разлуках: откуда-то взялось мнение, что они никогда не расставались. Мол, поэтому так мало писем и телеграмм друг к другу. На самом деле, их разлуки могли продолжаться не один и не два дня, а гораздо больше. Например, когда Сергей Александрович находился в лагерях и жил там в бараках, жена оставалась во дворце на Невском или в Петергофе, как в 1885 году, когда она «страшно разленилась», оказавшись не под его присмотром, в окружении Минни и ее младших сыновей. «Конечно, я ужасно скучала по Сержу, но все равно с тобой и твоими детьми было так весело…»