Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Похороны Розенхана не были многолюдными. Ни одна национальная газета не писала о его кончине. Скромное прощание частично связано с тем, что вокруг него разлилось горе. Череда трагедий обрушилась на стареющего профессора с такой бессмысленной жестокостью, которую можно сравнить только с Иовом. Все началось с гибели его дочери Нины в автокатастрофе в 1996 году, следом смертельный диагноз Молли – рак легких, потом первый приступ Розенхана – небольшая транзиторная ишемическая атака, которая, скорее всего, осталась бы незамеченной, если бы он не настоял на обследовании. Флоренс заметила небольшую перемену в своем друге после первого удара судьбы. Его ловкий ум смог это скрыть, но в нем возникло некое новое сомнение, секунды промедления, которых раньше не было. Молли умерла в своей постели в 2000 году, и примерно в это же время Розенхан перенес обширный инсульт, от которого так и не оправился. Инсульт и другие болезни, обрушившиеся на Розенхана, так повредили голосовые связки, что его баритон растворился в тишине. Человек, который каждый день проходил по несколько километров вокруг стэнфордской радиоантенны, преподаватель, способный обратить внимание на студентов, теплый и дружелюбный рассказчик закрылся в собственной раковине. Он больше не мог ходить и переехал в дом престарелых. Его часто навещали верные приверженцы, включая подругу и опекуна Линду Курц, сын Джека и Флоренс. Все остальные забыли о Розенхане. Когда я общалась с его бывшими друзьями и коллегами, многие из которых годами посещали вечеринки в его доме, они спрашивали, как он себя чувствует, потому что ничего не слышали о его смерти.

«Он как бы проживал несколько жизней. В зависимости от обстановки он мог быть другим человеком».

На его похоронах близкий друг Розенхана Ли Шульман, который много часов изучал с ним на уроках Талмуд, произнес речь, которая идеально описывает Розенхана:

– Слава Дэвида стоит на многих достижениях, но одно из них светит ярко, как мощный маяк. Его статья в журнале «Science», «Психически здоровые на месте сумасшедших» начинается с вступительной фразы, которую следует произнести с интонацией студента Иешива-университета, которым он останется навсегда: «Если… вменяемость и невменяемость существуют… как нам отличить их друг от друга?»…

Если вы никогда не читали эту статью или же читали очень давно, вы могли забыть ее риторическую мощь… Это обращение, моральный вопль, крик боли и требование, чтобы мир был свидетелем.

Даже после многих лет безжалостного копания в его личном и профессиональном прошлом Дэвид Розенхан не стал для меня яснее, чем был в тот день, когда я впервые услышала о его исследовании от доктора Деборы Леви. Как сказал Ли Росс, «в зависимости от обстановки он мог быть другим человеком»; с разных углов зрения в нем можно увидеть героя или злодея, мерзавца или негодяя, шарлатана или Кассандру[95], самоотверженного лидера или эгоистичного оппортуниста.

Но есть одна история, в которой я одновременно вижу в нем мыслителя, ученого, отца и человека.

Джеку было тринадцать лет, когда отец позвал его с собой в в Нью-Йорк, где он встречался с редактором для обсуждения своей книги о псевдопациентах, которую так никогда и не опубликовал. Они шли по многолюдным улицам даунтауна, когда увидели на тротуаре открытую решетку. Через нее можно было разглядеть целый потаенный мир. Они чуть не задохнулись, когда прямо у их ног проехал огромный самосвал.

– Ничего не говори, просто иди за мной, – сказал Розенхан, подводя сына к одному из людей в каске, обслуживавшему лифт, ведущий под землю.

Он представился как Дэвид Розенхан, профессор инженерного факультета Стэнфордского университета. В ту же минуту на Розенхане и Джеке были каски и ботинки. Вжух! Они спускались под землю, чтобы воочию увидеть строительство инфраструктуры нью-йоркского метро. Похоже, квалификация Розенхана произвела сильное впечатление на их проводника, и работник все им показал. Джек все время переживал, что их за это арестуют. «Всего один сложный инженерный вопрос, и мы пропали», – думал он. Но Розенхан казался таким же спокойным и уверенным в себе, как и всегда. Он вел себя так, будто здесь ему было место, будто он был королем подземного мира, невидимого для всех толп прохожих над их головами. Этот простой факт поразил юного Джека: его отец так легко мог стать кем-то другим.

Он был великим притворщиком.

Благодарности