Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

– Если бы депрессия была у вас одновременно с психозом… это бы все объясняло… Но здесь не может быть шизоаффективного расстройства, потому что они не всегда протекали вместе. Случалось ли так, что у вас был психоз, а настроение оставалось нормальным?

– А при психозе может быть нормальное настроение? – рассмеялась я. – Такое вообще возможно?

– Пожалуй, – сказал он, – думаю, у вас просто не могло быть шизоаффективного расстройства. Но вообще все смешалось. Так что сложно сказать. В этом и проблема. Нужно действительно знать с большой степенью точности…

Я не могла в это поверить. У меня было более точное представление о своей болезни, чем у большинства людей, особенно о ее психиатрической части, поскольку я целый год писала о ней, изучала ее, а последние четыре года без конца о ней рассказывала. Но я все еще не могла адекватно ответить на его прямые вопросы.

– В то время двумя наиболее уместными диагнозами были шизофреноформное расстройство и шизоаффективное расстройство, – сказал он, – но это не имеет значения, потому что оба диагноза неверны.

Он закрыл брошюру. Это было смело и благородно – так откровенно говорить об ограниченности своего творения. Он продолжил:

Я отрицательно отвечала на все эти вопросы, но обнаружила, что хочу угодить доктору. Я не хотела разочаровывать его своей нормальностью.

– Так постоянно бывает с людьми с психотическими симптомами и отсутствием реакции на антипсихотики. Это потому, что на самом деле у них ваше заболевание? Или потому, что некоторые люди с настоящей шизофренией не отвечают на лечение? А может, дело в том, что то, что мы называем шизофренией, на самом деле – множество различных заболеваний?

Он покончил с формальностью беседы, и я выдохнула.

– Видите, как тут все запутано, – сказал он.

Спустя секунду неловкости я достала бумажник.

– Так сколько я вам должна?

– Ну, обычно за такую услугу я беру 550 долларов.

Пятьсот пятьдесят баксов за неверный диагноз. Я не могла в это поверить. Думаю, он тоже не мог.

– Вы кредитки принимаете?

Часть пятая

Величайшим препятствием для открытия является не невежество, а иллюзия знания.

ДЭНИЕЛ БУРСТИН

22Примечание

Чем больше я старалась разобраться, тем больше понимала, что Розенхан и его исследование были как зыбучие пески: стоит подумать, что прочно стоишь на ногах, как земля уходит из-под них, опрокидывая тебя в зыбкую грязь, которая засасывает все глубже и глубже.

Благодаря Биллу Андервуду я узнала, что другого человека, принявшего участие в эксперименте, звали Гарри. Я изучила список аспирантов-психологов Стэнфорда за 1973 год и нашла его чуть выше имени Билла – Гарри Ландо.

Но я тут же заметила, что имя Гарри не совпадало с псевдонимами шести оставшихся псевдопациентов – он не был ни Джоном, ни Бобом, ни Карлом. То, что он был аспирантом, тоже не совпадало с биографиями псевдопациентов. Может быть, я ошиблась, и имена псевдопациентов не были настоящими? Я искала Гарри Ландо в базе публикаций PubMed и нашла около ста исследований по отказу от курения, но ничего, связанного с Розенханом. Я ввела «Ландо» в библиографической базe данных WorldCat и нашла еще несколько статей о курении, но затем добавила «Розенхан» и – бинго! – ссылка на исследование «Психически здоровые на месте сумасшедших: Дополнительный отчет», опубликованный в журнале «Professional Psychology» в феврале 1976 года. Аннотация гласила:

Вот и он. Еще один псевдопациент: «В будущем исследовании он рекомендует обратить внимание на позитивные аспекты существующих учреждений». Из 1066 результатов поиска по Розенхану в каталоге WorldCat исследование Гарри Ландо было 251-м на двадцать шестой странице. Я пропустила его, изучая этот список в первый раз, задолго до поиска псевдопациентов. В дальнейшем я не встретила ни одного источника, цитировавшего это исследование.

Я отыскала печатную версию статьи с черно-белой фотографией автора – молодого человека с густой шевелюрой, большими густыми усами и угловатым лицом. Я прочитала первое предложение: «Я был девятым псевдопациентом в исследовании Розенхана. Мои данные не были включены в первоначальный отчет».