Велижское дело. Ритуальное убийство в одном русском городе

Следственная комиссия пользовалась несколькими источниками, содержащими обоснования тезиса, что евреи используют в ритуальных целях кровь христиан[317]. Основным стал частичный перевод брошюры епископа Каетана Солтыка «ZIosc zydowska» («Злость жидовская»). Солтык приобрел известность по ходу расследования дела о кровавом навете в Житомире[318]. В 1753 году он обвинил 31 еврея в использовании крови христиан для религиозных обрядов, 12 из них были признаны виновными и приговорены к казни четвертованием. Солтык не только воспроизвел в брошюре материалы процесса, но и включил в нее свидетельства членов экстремистской еврейской секты франкистов (последователей Якова Франка, самопровозглашенного пророка, последователя Шабтая Цви). В широко освещавшихся диспутах с верховными польскими раввинами франкисты, которые в определенный момент перешли в католичество и пытались скрыть свое еврейское происхождение, утверждали, что все пророчества относительно пришествия Мессии уже сбылись, что веры в Мессию можно достичь только через крещение, что, согласно учению Талмуда, евреям необходима христианская кровь и всякий, кто верует в Талмуд, обязан ее использовать. Манипулируя разнообразными еврейскими священными текстами, в основном через неверный перевод или ложную трактовку ключевых положений, франкисты учили, что человеческие жертвы и ритуальное использование христианской крови – неотъемлемая часть еврейских религиозных практик [Maciejko 2011: 103–126].

Обильно цитируя ранее опубликованные альманахи и брошюры, в том числе и популярные тезисы франкистов, Солтык рассматривает ритуальное убийство одновременно и как религиозное, и как социальное явление. Его брошюра, впервые вышедшая в свет в 1760 году и впоследствии несколько раз переиздававшаяся, сообщает, что священные книги требуют от евреев использовать христианскую кровь для обрядов и ритуалов, а также осквернять христианские святыни. Для Страхова брошюра Солтыка служила ключевым экспертным заключением, связывающим прошлое с настоящим, поскольку, как он объяснял Хованскому, в ней описывались реальные примеры предрассудков и убедительно доказывалось, что евреям для их религиозных обрядов требуется христианская кровь[319].

Еще одним доказательством того, что ритуальное убийство может произойти в любом месте и в любой момент, служили путевые записки достопочтенного Роберта Уолша о путешествии в 1827 году по Османской империи. Уолш описывает, как однажды, проезжая через Галату, пригород Перы (территория нынешнего Стамбула), он услышал слухи о том, что евреи совершили ритуальное убийство мальчика-грека. «Исчез сын греческого купца, – пояснял Уолш, – и никто был не в состоянии понять куда». Поначалу власти решили, что кто-то из турков забрал мальчика в рабство. Но когда было найдено тело – руки и ноги оказались связаны, на одном боку явственные раны, – власти пришли к выводу, что мальчик был умерщвлен «при чрезвычайных обстоятельствах и с некой чрезвычайной целью». В его убийстве немедленно заподозрили евреев. «Поскольку дело было сразу же после их праздника Пасхи, подозрения перешли в уверенность. Не обнаружили ничего, что указывало бы на виновников злодеяния, но история эта обсуждалась в Пере повсеместно, и все в нее верили» [Walsh 1828: 12–13][320].

Чтобы подтвердить истинность изложенной им истории, Уолш ссылается на брошюру греческого православного монаха-выкреста по имени Неофит. Она написана по-румынски и впервые была издана в 1803 году под названием «Тайна, доселе сокрытая и ныне впервые преданная гласности»; в ней рассказывалось о том, как еврейские фанатики-сектанты, под влиянием еврейских священных книг, пьют христианскую кровь в ритуальных и лечебных целях. Брошюра имела широкое хождение по восточноевропейским православным монастырям и несколько раз переиздавалась[321]. В Российской империи производство и хождение обвинительной литературы, связанной с кровавыми наветами, было не столь интенсивным, как в Польше раннего Нового времени. На русском языке вышло лишь несколько книг и брошюр, причем почти все они были переводами с польского [Klier 1986а: 17–19]. Тем не менее этот литературный жанр – подобно демонологическим писаниям о ведьмовстве – добавлял религиозного и интеллектуального веса аргументации, направленной против евреев[322]. В Велижском деле, равно как и в ходе других уголовных расследований ритуальных убийств, произведения Солтыка, Уолша и Неофита использовались, наряду с другими, как научные подкрепления обоснованности преследования евреев за ритуальные убийства.