Вена. Полная история города

Россияне не очень комфортно чувствовали себя в германской столице, поэтому Вена с ее стремлением к удовольствиям и поликультурностью является лучшим свидетельством европейскости русских, прежде всего для них самих, и показателем того, что они вполне гармонично могут жить в Европе.

ИГОРЬ ВЛАДИМИРОВИЧ КРЮЧКОВ, российский историк

Как справедливо отмечает культуролог А. П. Люсый, «в Вене, в сравнении с Берлином, не было настоящей политики и политической борьбы, все выглядело буднично и по-домашнему. „Кофе“ вытеснил политику, эстетика подавила революционность». Ну, а позднее Вена стала для части советской интеллигенции просто эмигрантским «окном в Европу». И здесь перед преодолевшим эмигрантские препоны «богатырем» открывались три дороги: либо, как обычно заявлялось, в Израиль, либо далее на Запад, либо попытаться осесть в самой Вене.

Типичный пример. Для поэта Иосифа Александровича Бродского (1940–1996) Вена стала окном в новую жизнь, и именно туда он, лишенный советского гражданства, прилетел из Ленинграда, отметив в своих дневниковых записях первые впечатления:

Сначала [Вена] похожа на Литву (от аэропорта до Вильнюса). Потом – слишком для Литвы промышленно. Потом ясно, что планировка все-таки Восточно-Европейская. Похоже на все прибалтийские столицы. На Ленинград непохоже ничуть. Впрочем, это окраина, а все окраины одинаковы.

И еще:

Город поразительный. Имперское наследие. Монументы и монументы: людям, вещам, всему. Генералам и их лошадям. Также – поэтам. Понятно, почему не завоеван: высокая плотность культуры обеспечивает свободу. Может быть, только она. Трамвай катится по Рингу: дворцы, парки, монументы, кафе, соборы. Иногда – комбинация всего вместе.

Рудольф фон Альт. Греческая церковь Святой Троицы. 1859

4 июня 1972 года Бродский прилетел в Вену, а уже в июле 1972 года он переехал в США и принял пост «приглашенного поэта» (poet-in-residence) в Мичиганском университете.

И что удивительно, в русскои литературе в целом о Вене сказано гораздо меньше, чем о других европеиских столицах. Наверное, потому, что Вена воспринималась как символ австриискои монархии, как сила, враждебная всему славянскому. В это трудно поверить, но ни в одном известном русском романе действие не разворачивается в Вене.

В частности, в творчестве Федора Ивановича Тютчева (1803–1873), в молодости надеявшегося на карьеру дипломата при австрииском дворе, Вена не оставила ни следа, хотя он и писал о снежных Альпах и Дунае. В более поздние годы поэт не раз клеимил «бесстыдство» австриискои политики, вражду к славянам. В стихотворении «По случаю приезда австрииского эрцгерцога на похороны императора Николая» он даже употребил такие выражения, как «австрийский Иуда» и «предательские лобзания».

Дмитрий Инсаров, герои романа И. С. Тургенева «Накануне», по пути в Венецию почти два месяца пролежал больнои в Вене, но о самои австриискои столице в романе нет ни слова. Да и в «Моцарте и Сальери» А. С. Пушкина Вена нигде не указана как место деиствия «маленькой трагедии». Зная биографии Моцарта и Сальери, мы можем только догадываться об этом.

Глава четырнадцатаяВенский «Рингтеатр»: разрушенная в пожаре красота

Венский «Рингтеатр» (буквально – «Театр на Кольцевой»), располагавшийся во Внутреннем городе, открылся 17 января 1874 года. Здание театра было построено в 1872–1874 годах по проекту архитектора Эмиля Фёрстера, и в день открытия театра там давали «Севильского цирюльника» Россини. В противовес серьезным оперным постановкам в придворной опере новый театр позиционировал себя в более «легком» жанре.